Как видеонаблюдение в Беларуси превратилось в инструмент репрессий

За 5 лет Беларусь обросла почти 60 тысячами камер, и это еще не конец. Медиазона рассказывает, с чего все начиналось и как работает система компании Synesis, «посадившая» тысячи беларусов за протесты.

«Составляется рапорт, что в рамках работы системы Kipod был установлен гражданин, который находился на проезжей части. Информация направляется в СК, там сразу дают ход этому делу: за человеком приезжают, задерживают, признают подозреваемым», — так Владимир Жигарь из BELPOL описал «соучастие» камер видеонаблюдения в репрессиях против протестовавших в 2020 году беларусов.

60 тысяч камер за пять лет

В 2019 году в Беларуси было установлено менее 100 камер, подключенных к «системе мониторинга общественной безопасности». В 2020-м таких камер стало уже 700 (515 из них — в метро), к 2024 году — 35 тысяч. По данным на весну 2025 года — уже 60 тысяч камер.

Александр Шатров, один из руководителей компании Synesis — компании-разработчика платформы распознавания лиц Kipod — в 2019 году говорил, что в планах у фирмы подключить к системе 360 тысяч камер за пять лет.

В июне 2025 стало известно, что МВД намерено потратить на камеры еще как минимум 660 тысяч долларов.

Начали с хоккея

Единая система видеонаблюдения начала формироваться в Беларуси перед Чемпионатом мира по хоккею в 2014 году. За год до него, в ноябре 2013, года Александр Лукашенко подписал указ № 527 «О вопросах создания и применения системы видеонаблюдения в интересах обеспечения общественного порядка».

Текст документа недоступен целиком, на Национальном правовом портале опубликовано только извлечение из него. Документом Лукашенко постановил создать в Беларуси «систему видеонаблюдения за состоянием общественной безопасности (далее — система видеонаблюдения), состоящую из средств системы видеонаблюдения, каналов связи, используемых для передачи зафиксированной информации, оборудования, используемого для приема, обработки и хранения зафиксированной информации, и иного оборудования, используемого для обеспечения функционирования системы видеонаблюдения».

Пользоваться системой разрешили МВД, КГБ, ОАЦ, МЧС, ГПК и ГТК, Службе безопасности президента.

Документ определил сотни объектов, которые должны быть оснащены камерами: все минские автовокзалы, станции метро, оживленные подземные переходы, здания районных администраций, крупные гостиницы, спортивные сооружения и так далее.

С годами установка камер станет обязательной для бизнеса (кафе, магазины и так далее), по распоряжению исполкомов камеры установят на въездах и выездах в город, остановках, заправках, вблизи мемориалов и памятников, в кафе, барах, магазинах, школах и административных зданиях.

В 2021 году Мингорисполком опубликовал решение, в котором перечислил более 1000 объектов, которые должны быть оборудованы «средствами системы видеонаблюдения за состоянием общественной безопасности». Основание для такого решения — все тот же указ Лукашенко № 527. Такие решения приняли и другие областные исполнительные комитеты.

Карманный тендер для системы

В 2017 году появляется РСМОБ — республиканская система мониторинга общественной безопасности. Лукашенко издал указ о ее создании.

В нем перечислен комплекс оборудования, задействованного в мониторинге: камеры видеонаблюдения за общественной безопасностью, локальные системы видеонаблюдения, различные специальные детекторы, каналы связи единой республиканской сети передачи данных, программная платформа системы мониторинга, аппаратный комплекс республиканского центра обработки данных (РЦОД) и другое.

Для управления этой системой нужен был технический оператор. В 2018 году в тендере на эту позицию победила компания «24×7 Паноптес» — дочерняя структура компании Synesis, которая создала Kipod.

Инициатива BELPOL указывала в расследовании, что среди собственников компании — жена так называемого «кошелька Лукашенко» Алексея Олексина Инна, а также ООО «Энерго-Оил-Инвест», принадлежащее супругам. Глава «Паноптеса» — бывший силовик Алексей Кныш (ставший главой компании незадолго до тендера).

В феврале 2022 года государство сменило оператора РСМОБ — вместо Synesis им стал «Белтелеком».

Как используют Kipod

Kipod — платформа на основе искусственного интеллекта и Big Data, на базе которой и работает РСМОБ. С помощью этой системы силовики могут распознавать лица и номера машин. Программу использовали, чтобы вычислять участников протестов, из-за этого Synesis попала под европейские санкции.

Компания пробовала судиться с ЕС, однако иск был отклонен. В компании заявляли, что их флагманский продукт не используется для поиска протестующих, но суд решил иначе. Использование Kipod для поиска в таких целях доказывают в том числе и «слитые» в 2020-21 годах разговоры высокопоставленных силовиков.

Силовики говорили о том, как можно разыскивать протестующих при помощи видеонаблюдения, а также обсуждали, что на протестах нужно снимать лица.

В распоряжении инициативы BELPOL есть разговор Максима Свирида, экс-начальника ГУУР МВД и Сергея Ушакова, начальника УУР ГУВД Мингорисполкома. Они обсуждают некого Балбуцкого, милиционера-специалиста по работе с Kipod. Он при помощи системы искал местоположение Николая Дедка, по одежде и лицу.

Опубликованы также записи с нагрудных регистраторов милиционеров, участвовавших в подавлении протестов 2020 года. Там звучат фразы: «Лысого снимай, мы этих сняли» и так далее.

По словам экс-сотрудника уголовного розыска Владимира Жигаря (сейчас представителя BELPOL), несмотря на то, что система Kipod заработала с 2018 года, рядовые сотрудники милиции если и слышали о ней, то часто не имели возможности ею пользоваться.

Жигарь рассказывает, как выглядела поимка человека, присвоившего себе чужой телефон:

«Нужно было получить запись с обычной камеры наблюдения, после чего все посмотреть самому, найти кадр, на котором человека максимально хорошо видно, распечатать его и ходить «по местным притонам» показывать это фото».

Сейчас, по словам Владимира, старт многим уголовным делам за участие в протестах был дан благодаря анализу видеозаписей при помощи Kipod. В 2021 году сотрудников милиции специально обучали работе с ней.

— Силовики накопили тысячи записей, миллионы гигабайт. Человека по видео идентифицировали — составляется рапорт о том, что в рамках работы системы Kipod был установлен такой-то гражданин, который находился на проезжей части. Собирается информация, которая не требует общения с этим человеком.

Материал собирают очень быстро, пять-шесть бумажек. Их направляют в СК, там сразу дают ход этому делу: за человеком приезжают, задерживают, признают подозреваемым, допрашивают, проводят процессуальные действия — все, это старт.

Дальше смотрят его технику, контакты, какие-то связи, чтобы чем-то заполнить это дело. Но старт — это именно отождествление человека через систему Kipod, — описывает Жигарь алгоритм действий милиции.

При необходимости силовики могут получить доступ к видео не только с камер, установленных, например, на станциях метро или улицах, но и к видео с камер на частных объектах. Милиционер приходит в кафе/магазин/жилой комплекс, договаривается с охраной, смотрит записи, и если находит «что-то интересное» — оформляет постановление о выемке файлов.

«Включили запись, спросили: «Узнаешь себя?»». Записи с камер в уголовных делах

Алгоритм работы милиционеров с Kipod прост: в систему загружают файл и дают команду проанализировать видео и присутствующих на нем людей. В платформу интегрирована база паспортов беларусов, система показывает процент сходства.

Настройки РСМОБ позволяют синхронизировать записи с нескольких камер — они будут показывать видео, сделанные в одно и то же время. Так можно проследить маршрут человека. По видеокамерам в метро вычислили, например, анархиста Николая Дедка — после пяти месяцев в подполье.

— Kipod мяне выпаліў, дакладна я не ведаю як. Але, па ўсім бачна, што нягледзячы на тое, што я быў у бейсболцы, у масцы на твары, вылічылі. Як мы ведаем, у алгарытме ўжо тады была хада, вопратка, вушы, адкрытыя вочы, адкрытыя ўчасткі твару. Потым справа тэхнікі. Ад гэтай камеры на станцыі метро "Магілёўская" прасачылі да майго месца жыхарства, — рассказывал Дедок в интервью каналу «Жизнь-Малина».

За минчанином Евгением Баровским пришли спустя несколько дней после участия в протестном марше, силовики нашли его по видео с камер наблюдения в районе станции метро Пушкинская.

— На выходе из магазина скрутили пять человек. Ударили, я упал — уже плохо помню. Что-то кричали, положили на пол в микроавтобусе возле боковой двери — всю дорогу я там и лежал. Один был опер без маски, еще четверо в балаклавах. Ну и начали выбивать показания прямо там:

— Даю тебе две секунды на ответ: в каком месте перекрывал дорогу?

— Нигде не перекрывал…

И в этот момент наносят удар. По телу, по ногам, все синие потом были.

Баровского и еще трех человек обвинили в том, что они пытались отбить протестующего у силовиков в районе метро Пушкинская. Потерпевшими по этому делу признали семерых омоновцев. Минчанина приговорили к 4 годам колонии.

Участников «хороводного дела» в Бресте, по котором осудили более 140 человек, находили в том числе по камерам видеонаблюдения.

— Говорят, что людей туда специально повели. Там установлены хорошие городские камеры видеонаблюдения и можно потом хорошо различать лица по видео, — вспоминала о том дне брестчанка Полина Лешко.

О камерах ей на допросе сказал следователь. Позже Лешко осудили на домашнюю химию за участие в протестах. В пресс-релизе о «беспорядках» 13 сентября 2020 года в Бресте МВД показало именно видео с уличной камеры.

Проведшего в колонии почти пять лет Якова Шафаренко также нашли по видео с протестов: после задержания запись ему показали в ИВС.

— На третий день в ИВС зашли трое в штатском, завели в кабинет. Один открыл ноутбук, включили запись с протестов: с трех метров крупным планом, как я замахиваюсь. Спросили: «Узнаешь себя?» И сразу: «Пиши». Никакого адвоката. Дали лист и ручку — я написал объяснение, они забрали, ни протокола, ни копии мне не дали. Вернули в камеру, а еще через трое суток перевезли в СИЗО, — рассказал брестчанин в интервью «Белсат».

Брестского учителя Андрея Салапуру нашли более чем через три года после протестов, по видео, которое снял кто-то в толпе. Андрей на нем виден был достаточно отчетливо. Кто его снял — брестчанин не знает.

«Стою, снимаю очки, это фиксирует камера. Мне тогда дали 15 суток». Камеры-доносчики

Видеонаблюдение с распознаванием лиц на улицах усложняет жизнь и тем, кто осужден по политическим мотивам на домашнюю химию.

Источник «Медиазоны» рассказал, что при постановке на учет после суда всех осужденных фотографируют, чтобы внести в базу.

Если человек из «базы» попадется на камеру в неположенное время, сообщение об этом будет автоматически отправлено инспектору. За нарушения осужденный может быть наказан арестом, за три нарушения химию заменят на колонию.

Беларуска Екатерина оказалась на сутках из-за того, что вне своего расписания на домашней химии поехала с ребенком к стоматологу и зашла на почту, где ее и «заметила» камера. Беларуска вернулась домой, и в тот же день с ней связалась инспекторка из милиции.

— У нее было маленькое видео, где я стою, на полминуты снимаю очки, и это мгновенно фиксирует камера. Мне тогда дали сразу 15 суток.

Екатерина уточняет, что качество картинки было достаточным, чтобы узнать человека.

Из рассказов других «химиков» она вспоминает, что все осужденные знают о камерах, но какая именно камера может «срисовать» — непонятно, нет списка объектов. Вычисляли «опытным путем»: кому-то оформили нарушение после того, как зафиксировали в каком-то магазине — «ок, теперь все знают, что туда лучше не ходить».

Еще одного беларуса на домашней химии во время пути домой вне установленного времени сняла камера в метро, тогда его тоже отправили в ИВС на Окрестина.

После этого он стал заходить в транспорт, ТЦ и магазины только опустив голову, в маске и капюшоне. На отметках в милиции осужденные на домашнюю химию обсуждали между собой разные случаи — кого-то камера зафиксировала в подземном переходе, кого-то — на заправке «Беларуснефти» на съезде с кольцевой дороги и т.д.

Источник: Салідарнасць

Маковая «крыша»

Как беларусские силовики годами «крышевали» наркоторговцев и благодаря кому избежали ответственности

Несколько лет назад на всю Беларусь прогремело уголовное дело об опиумных наркотиках. По обвинению в их сбыте 29 человек приговорили к тюремному заключению на разные сроки – от 3 до 14 лет.

Журналисты «Бюро» получили и проанализировали 80 томов этого уголовного дела. В них мы нашли свидетельства того, что торговлю наркотиками годами «крышевали» сотрудники силовых ведомств. На допросах звучали имена «покровителей» и были названы расценки за «крышу». Однако эту информацию следствие предпочло проигнорировать. В результате никто из силовиков, на которых указали фигуранты, не понес наказания. Практически все они продолжили работать в органах.

Более того, мы обнаружили в уголовном деле признаки фальсификации в интересах Николая Карпенкова, нынешнего замминистра внутренних дел Беларуси.

КАРЬЕРИСТ С ДУБИНКОЙ

2020 год начался для Николая Карпенкова безрадостно.

Он, начальник главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией (ГУБОПиК), готовился уходить в отставку. Не по своей воле: срок контракта истекал, и в верхах продлевать его не спешили. От безысходности даже пришлось ездить по частным фирмам столицы – выпрашивать работу в службах безопасности.

Для Карпенкова, кадрового силовика и заядлого карьериста, это было унижением. Он не хотел вот так просто сходить с дистанции. Подвернись хоть малейший шанс остаться в органах, он бы его не упустил – переступил бы через любого. И шанс подвернулся.

ГОРЕ МАКОВОЕ

До прихода в ГУБОПиК Николай Карпенков возглавлял наркоконтроль. На этом посту он публично боролся с бубками. Так называли семена мака, загрязненные наркотическими веществами.

В Беларусь бубки пришли в начале 2000-х, а уже к 2014 году они занимали около 60% от всего рынка запрещенных веществ, в отдельных регионах – 85%.

Такая популярность наркотика объяснялась дырой в законодательстве. Сами по себе семена мака психотропом не считались. А вот маковая солома, которой они загрязнены, в список опасных наркотических средств Беларуси входила – значит, уголовная ответственность за нее была предусмотрена. Этим противоречием пользовались наркодельцы. В случае задержания с «грязным» маком они могли заявить, что работали с пищевым продуктом, а не с наркотиком. Чтобы подтвердить наличие маковой соломы в семенах, нужно было провести экспертизу. Но даже после нее доказать злые намерения пойманного, казалось бы, с поличным было сложно – потому что мак мог содержать небольшое количество соломы даже после очистки.

Зная это, наркоторговцы поставляли зерна с низким количеством примесей. Покупатели же, чтобы получить достаточное количество опиума, брали бубки килограммами. Максимум, что грозило за это дельцам, – штраф за незаконное ведение предпринимательской деятельности.

Карпенков часто указывал на эту проблему в интервью и обещал радикально ее решить. И действительно, после долгих согласований он «продавил» специальный декрет, который в СМИ окрестили «антимаковым». Лукашенко подписал его в январе 2014 года.

Документ дал государству монополию на оптовую торговлю семенами мака. Теперь их могли продавать только юрлица, выбранные Советом министров, – причем после термической обработки и в специальной упаковке объемом не больше 200 г. Это должно было предотвратить возможность выделения наркотика из «грязных» семян.

Однако декрет не предусматривал главного – уголовной ответственности за оборот бубок. Это противоречило бы конвенции ООН, по которой семена мака нельзя классифицировать как наркотик. В итоге наказанием за нарушение декрета стали большие штрафы и конфискация автомобиля.

Тем не менее Карпенков в интервью БелТА настаивал на эффективности одобренного документа:

«Мы рассчитываем, что с принятием декрета загрязненный мак, который завозили в Беларусь, продавали, изготавливали из него наркотические вещества, будет уничтожен. Мы увидим, что <...> те деньги, которые вертелись в криминальных структурах, из этого оборота выйдут».

Продажи бубок и правда вскоре снизились. Вот только заслуги Карпенкова в этом было мало. К моменту вступления декрета в силу бубки сильно потеряли в популярности, уступив новым наркотикам. Об этом «Бюро» рассказал бывший следователь по особо важным делам:

«Декрет был, по большому счету, запоздалый, как вся реакция системы. В то время начали появляться синтетические наркотики, разные спайсы, которые можно было купить через интернет абсолютно анонимно, на которые еще тогда у милиции, у следствия не было опыта реакции. Большинство наркоманов с бубок перешли на эти спайсы. Мне кажется, что это даже большей причиной было [снижения торговли бубками], чем принятие декрета».

В итоге наркотики в Беларуси стало употреблять даже больше людей, чем до принятия декрета. Все потому, что Карпенков боролся с отмирающим сегментом рынка, а не с реальной угрозой. Однако это стало понятно на дистанции. В моменте же красивой статистики по бубкам Карпенкову хватило, чтобы пойти на повышение. Через несколько месяцев после принятия «антимакового декрета» его назначили руководителем ГУБОПиКа.

ТОНУЩИЙ КОРАБЛЬ

На момент прихода Карпенкова ГУБОПиК считался элитным подразделением. Туда мечтали попасть все, но проходили только силовики в высоком звании – от майора и выше. Возглавить такую структуру было почетно. Многим она, однако, мозолила глаза, рассказал «Бюро» ее бывший сотрудник, а впоследствии глава объединения экс-силовиков Беларуси BYPOL Александр Азаров:

«ГУБОПиК подчинялся только министру [внутренних дел] и первому замминистра. Самостоятельные такие были. Начальникам УВД, ГУВД не нравилось, что у них на территории такие неподконтрольные подразделения. И постоянно происходили интриги на этот счет».

Подковерная борьба ожесточилась в 2014 году, когда в России ликвидировали РУБОП – аналог ГУБОПиКа. Беларусские силовики решили взять с коллег пример, и в подразделение Карпенкова нагрянули с проверками. Обосновали это тем, что оно дублировало другие ведомства. Мол, коррупцию расследовало управление МВД по борьбе с экономическими преступлениями, незаконную миграцию – погранкомитет, а экстремизм – КГБ. В итоге ГУБОПиК оказался на грани ликвидации.

ШИТО БЕЛЫМИ НИТКАМИ

В 2016 году по инициативе ГУБОПиКа началось масштабное расследование торговли бубками – теми наркотиками, с которыми Карпенков публично боролся в наркоконтроле. По подозрению в их сбыте за три года задержали больше 40 человек – неслыханные цифры. Но вот незадача: судить по уголовным статьям их не могли. Этого, напомним, не позволяла конвенция ООН.

Карпенкова это не остановило, и уголовное дело было начато – в интересах ГУБОПиКа. Ради этого силовые ведомства и суды заключили негласные договоренности, рассказали журналисту «Бюро» источники:

«Состоялась комиссионная коллегия Генеральной прокуратуры, Следственного комитета, где они приняли решение изменить судебную практику, не меняя законодательства. Просто договорились, чтобы суд привлекал к уголовной ответственности. Договорились с Верховным судом, и он спустил указивку: если поступают дела, привлекать к уголовной ответственности».

Представитель объединения бывших силовиков Беларуси BelPol, работавший в наркоконтроле, в разговоре с журналистом «Бюро» подтвердил, что работу с бубками перестроили по согласованию между ведомствами. В том числе – изменили подход к экспертизе. Если раньше отдельно вычисляли, сколько примесей содержалось в загрязненном маке, то теперь весь его объем стали считать наркотиком. Это и позволило следователям возбуждать уголовные дела против торговцев бубками.

Сначала их завели несколько, но затем объединили в одно. Мотивировали тем, что все фигуранты входили в единую «преступную организацию». Основанием стали показания о пересекающихся поставках и общих оптовиках. К процессу также присоединили несколько архивных дел, заново их возбудив и повторно задержав фигурантов. Их тоже назвали членами «преступной организации». Адвокат одного из них рассказал «Бюро», что таким образом следствие пыталось собрать масштабное, показательное дело:

«Приятнее докладывать, когда у тебя по четвертой части [«наркотической» 328 ст. УК.] в составе ОПГ. Смотрите, мы выявили, раскрыли, пресекли и осудили. И сроки дали большие. А что такое – несколько дел по третьей, по второй части? Так это же пыль. Никого не интересующая пыль. А задача была – сделать грандиозное дело».

В народе это дело назвали «маковым». Мы внимательно изучили его протоколы и выяснили, что большинство обвиняемых работали в отдельных небольших группах, торговали в розницу и не были знакомы друг с другом. Да, у них имелись общие оптовики – но и с другими поставщиками они тоже работали. Это все равно что обвинить в сговоре всех, кто покупает хлеб в одном магазине. Связь между обвиняемыми по «маковому делу» была, скорее, логистической, чем организационной. Их объединяла не иерархия, а интерес к товару по выгодной цене и удобным каналам сбыта.

Нестыковки «макового дела» мы хотели обсудить со следователем, который его вел, – Игорем Прохоренковым. Однако, услышав вопрос журналиста «Бюро», он бросил трубку.

Как мы установили в процессе нашего расследования, этот следователь для ведения «макового дела» был выбран не случайно.

«Он лучший друг ГУБОПиКа. Он всегда с ними очень хорошо общался. Они к нему, например, могли обратиться, о чем-то попросить – и он им не отказывал. Заходишь к нему в кабинет, а у него две стены – все в вымпелах, эмблемах правоохранительных органов. Это он коллекционер такой», – рассказал журналисту «Бюро» источник.

До «макового дела» Прохоренков действительно сотрудничал с ГУБОПиКом. Например, руководил расследованием «дела семнадцати» – еще одного громкого кейса о наркотиках.

Итак, под руководством Карпенкова и с помощью «своего» следователя силовики смогли раскрутить масштабное «маковое дело». На десятки человек повесили уголовки за, по сути, административные правонарушения – по договоренности между силовыми структурами и судами, в обход беларусского законодательства и конвенции ООН. Все ради громкого процесса, который мог бы прибавить служебных очков Карпенкову и укрепить его натянутые отношения с коллегами. Резонанс ведь играл на руку не только ГУБОПиКу, но и другим причастным – Следственному комитету и Генпрокуратуре.

Как и протестующие в 2020 году, обвиняемые по «маковому делу» стали жертвами амбиций Карпенкова. Он не учел только одного: на допросах наркоторговцы начали рассказывать, как их годами «крышевали» силовики.

ДРУЗЬЯ ИЗ МИЛИЦИИ

Минск, микрорайон Серебрянка. До «раскрутки» «макового дела» остается год. К торговому центру «Гиппо» подъезжает автомобиль. За рулем – Андрей Крисюк. Уже несколько лет он занимается весьма специфичным «бизнесом». На пассажирском сидении – его «деловой партнер», Александр Таболин. К тому моменту он три раза был судим.

Таболин и Крисюк заходят в «Гиппо» и поднимаются на второй этаж – в пиццерию. Там их ждут трое мужчин. Одного из них Крисюк знает как Соболя. Это прозвище Игоря Соболевского, криминального авторитета. Он тоже занимается «бизнесом», в который втянуты Крисюк и Таболин. Мужчины рядом с ним представляются – Анатолий Иванович и Алексей Борисович.

«Сотрудники милиции», – объясняет Таболин Крисюку и просит его посидеть за другим столиком, пока они будут разговаривать.

Беседа длится около десяти минут. Ее содержание Крисюк не слышит и о деталях Таболина после встречи не расспрашивает. Ему это знать незачем, все-таки роль в «бизнесе» у него небольшая. Но один вопрос он все же задает: что на встрече делали сотрудники милиции? Таболин отвечает, что они – «друзья», которые «решают возникающие вопросы» по «бизнесу».

Чем конкретно они помогают, Крисюк не спрашивает. Это и так понятно, учитывая специфику «бизнеса». Крисюк и Таболин торгуют наркотиками. Точнее, одним конкретным видом – бубками.

ПО КЛИЧКЕ ИВАНЫЧ

Подробности этой встречи мы нашли в материалах «макового дела». На допросах четверо обвиняемых рассказали, что с ними работал следователь в отставке со званием подполковника. Тот самый Анатолий Иванович, который был на встрече в пиццерии. Его фамилия – Мазуленя.

В милиции он отработал 13 лет. Дослужился до оперуполномоченного по особо важным делам МВД и в 2007 году вышел на пенсию по собственному желанию, следует из данных «Киберпартизан».

Связи в силовых структурах у Мазулени, однако, остались. Их он использовал, чтобы обеспечить «крышу» наркоторговцам, задержанным по «маковому делу». Это следует из их показаний. Один делец даже назвал сумму, в которую обошлись услуги Мазулени, – около 350 тыс. долларов за шесть с половиной лет «работы». Основную часть этих денег Мазуленя передавал действующим силовикам за «содействие» наркодельцам.

«Нужно было платить за каждый район, чтобы не привлекаться к административной ответственности», – объяснял другой фигурант «макового дела» на допросе.

Ролью связного Мазуленя не ограничивался. Один из обвиняемых рассказал, что подполковник также помогал с привозом бубок в Беларусь и их растаможкой на границе. За каждый ввезенный килограмм ему якобы платили по доллару. Так Мазуленя заработал еще минимум 20 тыс. долларов.

Из признательных показаний обвиняемых также следует, что с помощью Мазулени они «убирали» с рынка конкурентов. Находили точки, в которых другие торговцы хранили и сбывали мак, и передавали данные Мазулене. Он сообщал их знакомым милиционерам, а те устраивали облавы. Один из таких эпизодов также подтвердил бывший сослуживец Мазулени, которого допросили по «маковому делу» в качестве свидетеля.

Так, в 2013 году Мазуленя рассказал ему про склад бубок в одном из районов Минска. Указанное место проверили – и нашли там 20 тонн наркотика.

«Через некоторое время ко мне снова обращался Мазуленя, это было уже после изъятия, и спрашивал у меня о том, изъяли ли мы что-либо. Я ему ответил, что изъяли большое количество мака. Он этому, как мне показалось, обрадовался», – рассказал свидетель.

Есть еще одно, пусть и косвенное, подтверждение связей Мазулени с обвиняемыми по «маковому делу». В криминальных кругах участников бубочного бизнеса знали по кличкам – например, Соболь, Дед, Забар. Было прозвище и у Мазулени – Иваныч (по отчеству). Об этом задержанные говорили на допросах.

В ходе расследования подполковника в отставке Анатолия Мазуленю задержали и допросили. Он отрицал свою причастность, но признал, что больше 20 лет приятельствует с Игорем Соболевским – главным фигурантом «макового дела». После этого Иваныча отпустили без предъявления обвинений. Перед судом он так и не предстал.

У следствия явно было особое отношение к Мазулене. В ИВС он провел трое суток, в то время как других подозреваемых держали под стражей годами, раз за разом продлевая арест.

Еще одна деталь, которая говорит о предвзятости правоохранителей: Мазуленя был единственным задержанным, чей телефон не прослушивали во время расследования. Об этом говорят как материалы уголовного дела, в которых нет расшифровок его разговоров, так и данные «Киберпартизан» о прослушках.

«Бюро» позвонило Анатолию Мазулене, чтобы спросить, почему ему не предъявили обвинения по «маковому делу». Вопросы журналистов «Бюро» вызвали у бывшего следователя истерику.

Во время первой беседы Анатолий Иванович начал с ходу угрожать нашему журналисту:

«Я еду и пишу на вас заявление о домогательстве! О том, откуда вы получили данную информацию в отношении меня, и какое вы имеете право, на основании какой статьи Конституции, звонить мне и вторгаться в мою личную жизнь! Ни с кем я по телефону, ни с какими дебилами, не разговариваю!»

Мы попытались еще раз связаться с подполковником в отставке, но беседа не задалась и во второй раз. Нашу журналистку Мазуленя оскорбил:

«Овца вонючая! Я честно отработал свои годы! Что ты звонишь?! Деньги я брал!.. Я тебя найду, овцу, и задушу!»

По данным «Киберпартизан», в 2020 году Анатолий Мазуленя работал начальником службы охраны в продовольственном магазине в Минске. Это его последнее известное место работы. Также Иваныч занимался бизнесом: с 2013 по 2017 год был совладельцем фирмы по ремонту электроники с сомнительной репутацией.

На форумах жаловались, что горе-мастера брали технику на починку и не возвращали. Один обманутый клиент обратился в РУВД, но в возбуждении дела ему отказали. Вместо этого – устроили встречу с учредителями фирмы, в том числе с Мазуленей. После этого разговора мужчина, следует из его поста на «Онлайнере», «потерял веру в человечество, а также в «правоохранительные» органы». Телефон ему так и не вернули.

ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ ПЕНСИЯ

Вернемся в Серебрянку 2015 года – на встречу в пиццерии. С посетившим ее бывшим милиционером, Анатолием «Иванычем» Мазуленей, мы уже познакомились. Осталось раскрыть фигуру второго – действующего на тот момент силовика.

На встрече он представился как Алексей Борисович. Это же имя назвали двое фигурантов «макового дела», рассказывая о своих связях с силовиками. Упомянули они и фамилию – Макурин.

В 2015 году, на момент встречи в Серебрянке, он был заместителем начальника управления по наркоконтролю и противодействию торговле людьми МВД. Ту же должность занимал на момент начала расследования «макового дела». Она стала вершиной его карьеры в системе.

В мае 2017 года, незадолго до первых допросов по «маковому делу», Макурин вышел на пенсию. Официально – по болезни. Однако глава BYPOL Александр Азаров в беседе с «Бюро» назвал другую причину его увольнения:

«Макурина сняли с должности. Попросили уйти добровольно из-за «макового дела».

Действительно, Макурин вышел на пенсию во время расследования. Вскоре после отставки его фамилия всплыла в показаниях обвиняемых.

Так, один из наркодельцов рассказал, что на протяжении многих лет был его осведомителем. Союз этот был плодотворным. Например, в 2016 году он «слил» Макурину, где найти сбытчиков гашиша и амфетамина, и тот благодаря этой наводке получил премию.

В случае Макурина, однако, интересен не сам факт его работы с осведомителем, а то, как она была устроена. На информацию от своего источника Макурин реагировал выборочно. Это вызывало подозрения даже у самого наркодельца.

В беседе со следователями он рассказал, что сразу же связался с Макуриным, когда в 2015 году ему предложили торговать бубками. К его удивлению, от работы в этом направлении Макурин отказался. Ответил, что ему это «неинтересно», потому что уголовной ответственности за мак не предусмотрено, – но попросил «держать в курсе» на случай изменений в законодательстве.

Свет на эту ситуацию пролил другой обвиняемый по «маковому делу». На допросе он рассказал, что в 2015 году с Макуриным встретился Мазуленя и договорился о «сотрудничестве». С тех пор Иваныч якобы передавал Макурину часть денег, которые получал от наркодельцов.

Эпизод в пиццерии, который описали двое фигурантов «макового дела», подтверждает, что Макурин и Мазуленя были знакомы и вместе встречались с наркоторговцами.

Показаний Макурина в материалах «макового дела» нет: ни объяснительных, ни допросов, ни очных ставок с обвиняемыми. Чтобы узнать причину этого, журналист «Бюро» связался с ним по телефону.

«Кто ж про милиционера когда-нибудь хорошее скажет? Вы задумайтесь хоть раз своей головой и больше не задавайте мне дурных вопросов», – ответил Макурин и бросил трубку.

НАПАРНИКИ ИЗ НАРКОКОНТРОЛЯ

Фигуранты «макового дела» дали показания на еще двоих сотрудников наркоконтроля. Они иногда работали в тандеме: вместе ездили на вызовы, проводили обыски, задерживали подозреваемых.

Первый – Денис Валентович

Поначалу он работал в Жодинском ГОВД, затем перешел в ГУБОПиК. В 2015 году был назначен старшим оперуполномоченным по особо важным делам в наркоконтроле. Эту же должность занимал во время расследования «макового дела».

 Валентовича в своих показаниях упомянули двое обвиняемых. Один рассказал, что милиционер неоднократно встречался и созванивался с наркоторговцами. Они «разговаривали на равных, прекрасно друг друга понимая».

Во время таких бесед Валентович якобы предлагал наркодельцам дать показания против конкурентов, обещая за это не мешать им торговать веществами, закрыть уже начатые административные дела и отпустить тех, кто был по ним задержан. После милиционер и вовсе начал обсуждать, как он сам может участвовать в «реализации мака».

«Шел процесс переговоров на тему того, где мы сможем работать, в смысле в каком районе и за какую сумму», – рассказал на допросе обвиняемый по «маковому делу».

Эти переговоры вел его пособник. Чем они закончились, он не сообщил. Однако давший эти показания мужчина позже якобы видел фамилию Валентовича в списке тех, кому наркоторговцы платили за «крышу».

Из показаний другого обвиняемого следует, что Валентович знал о том, где расположены склады бубок, однако вместо своевременной и полной зачистки «накрывал» их точечно и лишь в те моменты, когда ему были «нужны изъятия», – то есть улучшал таким образом свою статистику.

Об этом Валентович якобы сам рассказал наркодельцу во время их встречи после очередного изъятия. На ней же он «посоветовал» ему прекратить торговлю бубками. Содержание этой беседы делец, по его словам, пересказал Иванычу. Тот ответил, что Валентович таким образом «расчищал территорию» для их конкурентов – то есть других торговцев бубками, которых «крышевал».

По факту этих показаний Валентовича не допрашивали. По данным «Киберпартизан», он продолжил работать в органах после завершения «макового дела».

Журналист «Бюро» связался с Денисом Валентовичем по телефону, но тот отказался отвечать на наши вопросы.

Коллегу Валентовича, против которого также дали показания, зовут Павел Чечётко.

На службу в милиции он заступил в конце 90-х. Работал в уголовном розыске нескольких столичных РУВД, потом занялся наркотиками.

Показания против Чечётко дали двое обвиняемых по «маковому делу». Один рассказал, что тот вместе с Валентовичем хотел участвовать в «реализации мака» и вел переговоры с наркодельцами. Другой утверждал, что Чечётко «содействовал» торговле запрещенными веществами и получал за это деньги.

Следователей такие показания не заинтересовали: они не расспрашивали наркоторговцев о подробностях и не проводили проверку в отношении Чечётко. Почему так произошло, журналист «Бюро» спросил у него по телефону.

«Я ни к какому делу не причастен», – ответил Чечётко.

Тогда мы предположили, что наш собеседник, возможно, работал с наркоторговцами под прикрытием. Это объясняло бы отсутствие проверок в отношении него и других силовиков. Но Павел Чечётко эту версию опроверг. При этом упомянул, что продолжает службу в милиции.

ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ ПРОВЕРКА

Наталье Королёвой повезло меньше, чем коллегам. В 2018 году ее, на тот момент старшую следовательницу Октябрьского районного отдела СК, вызвали на допрос.

Причиной стали показания одного из обвиняемых. Он утверждал, что его пособник состоял с Натальей в романтических отношениях. Она даже якобы присутствовала при фасовке бубок на съемной квартире любовника. Эти показания мужчина повторил на очной ставке с тем самым пособником. Тот все отрицал.

Открещивалась от обвинений и Наталья. На допросе она утверждала, что не знакома с фигурантами «макового дела», кроме одного: его она допрашивала как потерпевшего по другому кейсу несколько лет назад.

При этом Королёва сказала, что неоднократно видела этого мужчину на курилке Октябрьского РУВД в компании оперативника Юрия Голубева.

Обвинения Наталье не предъявили. Однако ее – единственную из силовиков – хотя бы формально проверили. Для этого хватило показаний одного обвиняемого. Остальные же остались вне подозрений, хотя фигурировали в рассказах нескольких человек. Это еще раз подтверждает, что расследование велось непоследовательно.

Наш журналист позвонил по номеру, который на нее зарегистрирован. Женщина, поднявшая трубку, представилась Натальей Королёвой, но, услышав о «маковом деле», сказала, что мы ошиблись номером, и отказалась отвечать на вопросы.

НА КУРИЛКЕ ОКТЯБРЬСКОГО РУВД

На допросе следовательница Королёва упомянула Юрия Голубева – оперативника Октябрьского РУВД.

О нем же рассказывал один из обвиняемых по «маковому делу». По его словам, Голубев «сотрудничал» с наркоторговцами, за что получал деньги и подарки. В 2016 году он эти контакты прекратил, потому что о них стало известно ГУСБ.

По факту этих показаний Голубева не проверяли. Более того, несмотря на обвинения в связях с наркобизнесом, он получил повышение. В 2018 году его назначили старшим оперуполномоченным по особо важным делам ГУВД. По данным «Киберпартизан», он занимал эту должность как минимум до 2021 года.

Журналист «Бюро» связался с Юрием Голубевым по телефону, но тот отказался отвечать на наши вопросы.

МАКОВАЯ БУХГАЛТЕРИЯ

«Бюро» обнаружило нестыковки и в расчетах следователей относительно прибыли наркоторговцев.

Обратите внимание: в 2013 году, еще до принятия «антимакового декрета», Николай Карпенков в интервью СБ рассказывал, как в Беларуси обстоят дела с бубками. Затронул и финансовую сторону проблемы:

«Оптовые торговцы бубочным сырьем – весьма состоятельные люди. На полученные сверхприбыли они приобретают дома и дорогие машины, учат детей в престижных европейских школах и вузах и ездят поправлять здоровье на дорогие курорты».

Это созвучно с показаниями наркоторговцев на допросах, которые зафиксированы в материалах «макового дела». Фигуранты сообщили, что зарабатывали тысячи долларов в месяц, семьями летали на отдых за границу. Подтверждения этим показаниям имеются в материалах прослушки обвиняемых.

Рассказали наркоторговцы и о расходах – то есть взятках милиционерам за «крышу». Общая сумма выплат с 2011 по 2017 годы, по их словам, превысила 475 тыс. долларов. Деньги помимо силовиков, о которых мы уже рассказали, получали сотрудники ГУСБ, а также Октябрьского, Фрунзенского, Советского, Заводского и Московского РУВД Минска.

Однако следствие проигнорировало эти показания и не учло их при расчете прибыли наркоторговцев. Из-за этого их выводы выглядят скромно: якобы за три с лишним года обвиняемые заработали 268 тыс. рублей (143 тыс. долларов). То есть всего около 7 тыс. рублей (3,7 тыс. долларов) на человека за все время, или 170 рублей (90 долларов) в месяц. На такие деньги не то что на курорты не съездишь – на них прожить не получится.

ТАЙНЫ СЛЕДСТВИЯ

Почему следствие проигнорировало многочисленные показания на силовиков от наркоторговцев? Почему в материалах переданного в суд дела нет информации о взятках? Почему заключение следователя относительно прибыли наркоторговцев значительно меньше сумм, которые обвиняемые сами называли на допросах?

Потому что в показаниях о «крыше» речь шла в том числе о временах, когда наркоконтроль возглавлял Карпенков. Если бы эти истории всплыли, тень упала бы и на него. Пришлось бы отвечать за то, что допустил коррупцию в своем ведомстве.

Ситуация патовая: «маковое дело», которое Карпенков так отчаянно раздувал, чтобы сделать своим спасательным кругом, могло окончательно его потопить. Но случилось чудо.

Следователь Прохоренков, близкий с подчиненным Карпенкову ГУБОПиКом, не стал проводить проверку в отношении силовиков. Он просто проигнорировал «неудобные» показания. Милиционеры, на которых их дали, подтвердили в разговоре с журналистом «Бюро», что никаких проверок в отношении них не проводили.

Протоколов проверки не было и в следственных материалах. Отдельное производство из «макового дела» тоже не выделялось. Об этом говорят данные «Киберпартизан». Мы также направили запрос в главное управление собственной безопасности МВД с просьбой прокомментировать, проверяло ли оно показания обвиняемых. Там ответили, что данное дело не относится к их компетенции.

Бывшие следователи, с которыми общался журналист «Бюро», отметили: для Центрального аппарата СК, который вел дело, такое халатное отношение к показаниям о «крыше» не свойственно – их должны были проверить.

Раз этого не произошло, значит, на то были причины. Чтобы узнать о них, «Бюро» направило официальные обращения в Следственный комитет и Генпрокуратуру. В ведомствах отказались от комментариев.

Возможно, обвинения против силовиков не восприняли всерьез. Это было бы странно, учитывая, что следствие во многом опиралось на признательные показания задержанных. Именно они дали представление о каналах поставок и масштабах бубочного бизнеса. Те же люди рассказали о «крыше» – однако такие показания следствие уже не заинтересовали.

Складывается парадоксальная картина: человек сознается в своих преступлениях – его слушают, рассказывает о связях с милицией – пропускают мимо ушей.

Учитывая все обстоятельства, наиболее вероятным «Бюро» кажется другой вариант. Следствие намеренно закрыло глаза на показания против силовиков, чтобы не вредить репутации Карпенкова и ГУБОПиКа. В пользу этой версии говорит и тот факт, что деятельность «преступной организации» решили отсчитывать с 2015 года – то есть времени, когда Карпенков уже не имел отношения к наркоконтролю. Это при том, что обвиняемые рассказывали, как занимались сбытом бубок задолго до этого.

Есть в материалах «макового дела» еще одна деталь, которая могла серьезно навредить Карпенкову и была проигнорирована следствием. Один из обвиняемых на допросе утверждал, что Карпенков тоже получал деньги от наркоторговцев – он стоял на вершине пирамиды распределения выплат за «крышу». Общая сумма взяток ему якобы достигала 110 тыс. долларов.

Проверку в отношении Карпенкова по факту этих показаний не проводили. Да, против него было лишь одно свидетельство – однако в случае со следовательницей Королёвой этого оказалось достаточно для вызова на допрос.

Журналист «Бюро» позвонил Николаю Карпенкову, чтобы взять у него комментарий о «маковом деле». Тот ответил криком:

«Что ты за х..ню какую-то несешь? Заткнись, б..ть! Что ты за дол..еб? Откуда ты взялся, б..ть? За «крышу» взятки, б..ть! Иди на х..й!»

В ПОГОНЕ ЗА ВЛАСТЬЮ

На первый взгляд, карьера Николая Карпенкова кажется образцово-показательной. Десятилетия в системе, одно повышение за другим, почетные должности. Но если приглядеться, можно увидеть, что все это – результат манипуляций, жертвами которых становились обычные люди.

Возглавляя наркоконтроль, Карпенков не боролся с настоящей угрозой, а зарабатывал служебные очки, «продавливая» эффектный, но, по сути, бесполезный декрет. При этом под носом у него цвела коррупция: подчиненные, по многочисленным свидетельствам, «крышевали» торговлю наркотиками. Не исключено, что и сам Карпенков был к этому причастен.

Перейдя в ГУБОПиК, он оказался в центре аппаратной борьбы – и решил играть грязно. Наплевав на беларусское законодательство и международные договоры, Карпенков инициировал уголовное дело в надежде выслужиться перед начальством. А неприятные детали, которые вскрылись в процессе, его «карманный» следователь похоронил в архивах. Жертвами этого показного процесса стали 29 человек. Некоторые из них до сих пор сидят за решеткой.

Но это не единичный случай беззакония, а принцип работы, который Карпенков установил в ГУБОПиКе. Подразделение, которое когда-то считалось элитным, под его руководством стало конвейером фальсификаций. Они были настолько вопиющими, что возмутили даже Лукашенко. Летом 2019 года он обрушился на ГУБОПиК с критикой:

«Фальсификация в ходе расследования уголовных дел такова, что лучше бы вы не возбуждали эти уголовные дела. Некоторые в погонах оборзели до того, что они просто не должны их носить. Видите ли, вершители судеб! Ворвавшись в дом при детях, беременных женах, положить человека мордой в пол, заломить руки, поломать несколько ребер, и сотрясение мозга – это как минимум. Это безмозглые люди, которым не место в правоохранительной системе».

Полная версия - Маковая «крыша»

Мошенники представились сотрудниками КГБ и вынудили минчанина перевести 120 тысяч рублей

53-летний минчанин стал жертвой мошенников, которые представились сотрудниками КГБ и ДФР и обвинили его в финансировании «экстремистской организации».

Об это пишет Медиазона со ссылкой на пресс-службу Следственного комитета.

В феврале этого года мошенники связались с пострадавшим и сообщили, что СК следит за сомнительными действиями мужчины по банковской линии — якобы они связаны с «финансированием экстремистских организаций», из-за чего на мужчину было заведено уголовное дело.

После этого минчанин попытался узнать у собеседников о возможности избежать ответственности за перечисленные действия, и тогда к делу подключились «следователь» и «сотрудник ДФР», которые начали угрожать обыском квартиры и изъятием денег у мужчины без права на возврат, если он их не «задекларирует».

Исходя из того, что сообщили в пресс-службе СК, под декларированием предполагалась передача денег «доверенным лицам», что и сделал 53-летний житель столицы. Однако на этом история не закончилась — мошенники отправили его в отделение банка для закрытия лицевого счета:

«Объяснения логичные — реквизиты небезопасные и доступ к ним имеют третьи лица. После подопечного отправили в другие финансовые учреждения для оформления валютных вкладов. И на этот раз все понятно: «задекларированные» финансы после проверки переведет якобы оперуполномоченный ДФР на новые депозиты», — пишет пресс-служба СК.

После этого один из мошенников внезапно разозлился и потребовал у потерпевшего 10 тысяч долларов, так как ему показалось, что мужчина передал меченые спецслужбами купюры. После этого «следователь» потребовал, чтобы минчанин утопил свой телефон «из-за прослушки их разговоров мошенниками».

53-летний минчанин понял, что его обманули после того, как вернулся домой и поговорил с женой — оказалось, что ей приходили «странные сообщений не в стиле мужа», однако их уже удалили.

Теперь Первомайский районный отдел Следственного комитета по Минску возбудил уголовное дело о мошенничестве в особо крупном размере (часть 4 статьи 209 УК).

Салiдарнасць

Девочка в тюрьме

Текст: Наталия Нехлебова

14-летнюю девочку арестовали по подозрению в терроризме в ноябре 2023-го. Почти год она провела в СИЗО. Над ней издевались, ее насиловали соседки по камере — в результате девочка уже несколько месяцев находится в психиатрической больнице. А следствие по делу все продолжается

«У нее темные волосы, как у меня, — говорит Ольга, мама арестованной Любы. — Три прядки она покрасила в белый цвет. Следователь все спрашивал, почему у нее прядки такие неформальные. Там, в тюрьме, ей эти прядки состригли».

«Люба застенчивая — это ее основная черта, — рассказывает учительница Марина Коваленко (она преподавала девочке дополнительно английский язык). — Мне она показалась чувствительной и милой: всегда смущенно улыбалась. Неагрессивная совсем, очень дружелюбная. Обычный подросток, не заброшенный, мама ею занималась. У нее совершенно адекватные подростковые увлечения и адекватное поведение. Думающая девочка, не пустышка».

Родители Любы в разводе больше 10 лет. Когда ей было четыре, в семье появился отчим. Он работает автоэлектриком. Мама Любы — бухгалтер. У девочки есть старшая сестра. По словам матери, отношения с отчимом у Любы хорошие. А с отцом последние пять лет она не общается: постепенно он все реже появлялся в ее жизни, потом исчез вовсе.

Училась Люба не без троек, но в основном хорошо. Шесть лет занималась танцами. Выступала на разных конкурсах: стена в ее комнате увешана дипломами за выступления, их пятнадцать. Окончила музыкальную школу по классу гитары. Увлекалась электрогитарой, слушала рок, пробовала переводить песни с английского.

Самодельное взрывное устройство

15 ноября 2023 года в 10 утра в школу, где училась Люба, нагрянула полиция и следователи. Они допросили девочку, а через час после допроса в школу вызвали маму и сообщили, что ее дочь подозревают в экстремизме: она взорвала петарду.

«Я думаю: боже мой… Что это?.. Какая петарда? — вспоминает Ольга. — Дочка ревет, ничего сказать вообще не может».

Маме показывают постановление на осмотр жилища. В дом приходят следователи, полиция, понятые.

«Спрашивают, где петарда, — продолжает Ольга. — Люба выкинула ее в мусор, а старшая дочь мусор вынесла. Они велели пойти и найти ее, иначе по камерам все равно найдут. Старшая дочь сходила, принесла. Следователи вызвали кинолога с собакой. Собака не отреагировала на петарду как на взрывное устройство. Следователь снова допрашивала Любу. Закончили они в семь вечера. Все это время мы не могли даже поесть».

На следующий день девочку с мамой вызвали в Следственный комитет (СК) — якобы для дачи более предметных показаний. Они пришли к 11 утра. В СК им предъявили постановление о возбуждении уголовного дела и об аресте.

«Они ждали только адвоката, — рассказывает Ольга. — И в 16:00 Любу у нас забрали. Для нас это был чудовищный шок».

Девочку увезли в федеральную Исправительную колонию № 1 в Дмитровском районе: там находится следственный изолятор (СИЗО) для несовершеннолетних.

Что это было

По словам Ольги, ее дочь в тиктоке наткнулась на несколько видео о подростках, совершивших массовое убийство в американской школе «Колумбайн»в 1999 году.

«Люба хотела понять, почему они это сделали, — считает Ольга. — Прочитала несколько статей в интернете об этой трагедии, но нигде не нашла ответа. А так как она читала, ей стало попадаться все больше видео и ссылок на эту тему».

Под одним из видео была ссылка на телеграм-каналы, обещавшая подробности о жизни тех подростков и о том, почему они это сделали. Для того чтобы присоединиться ко второму, закрытому телеграм-каналу, нужно было подписать шаблон анкеты, в обмен обещали прислать «секретную информацию». В анкете (тут Ольга сбивчиво пересказывает слова дочери) было написано что-то вроде «Собираюсь через года четыре устроить массовый и жестокий скулшутинг в своей школе. Парный суицид в конце. Сильный настрой на убийства». Люба подписала анкету адресом своего телеграма, и это в виде поста было опубликовано в канале. Никакой секретной информации взамен ей не прислали.

Мама не знает, как объяснить дальнейшие поступки дочери — подростковым максимализмом или недостатком внимания со стороны сверстников, но сердце ее разрывается от отчаяния. Люба купила петарду, разделила ее на три части. Взорвала одну часть, записала это на видео и выложила в телеграм-канале. Через две недели в школу пришла полиция.

«Она сделала из одной петарды три маленькие. Взорвала одну, испугалась и остальные выкинула», — поясняет Ольга, и ее голос дрожит.

В постановлении о возбуждении уголовного дела написано, что Люба, «находясь в неустановленном следствием месте, вступила в группу мессенджера Telegram, в котором участники <…> пропагандируют девиантное поведение, суицид и массовые убийства как норму жизни и способ достижения своих целей. <…> Тем самым <…> стала участником международного молодежного движения “Колумбайн”, которое в соответствии с решением Верховного суда РФ 2.02.2022 <…> признано террористической организацией и ее деятельность запрещена на территории РФ. <…> Выполняя функции участника, <…> занималась пропагандой террористической деятельности указанной запрещенной организации, принимала непосредственное участие в проводимых обсуждениях ранее совершенных массовых убийств. <…> Кроме того, реализуя свой преступный умысел, <…> изготовила три самодельных взрывных устройства, которые в дальнейшем планировала использовать для совершения убийства двух и более неустановленных лиц из числа учащихся и сотрудников школы».

Наказание по статье «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма» — до семи лет лишения свободы, максимальное наказание по статье «Организация террористического сообщества и участие в нем» — пожизненное лишение свободы. Ответственность начинается с 14 лет.

К взрыву непригодно

Дело Любы было поручено старшему следователю Возкову следственного отделения по городу N. Девочку арестовали 16 ноября 2023 года, а взрывотехническую судебную экспертизу следователь назначил только через три месяца после ее ареста. Экспертное же заключение было получено 31 января 2024 года. В нем написано, что устройство (петарда), которое взорвала Люба, «взрывным устройством не является, для производства взрыва непригодно по причине большой доли невзрывчатых веществ в его составе». Об этом адвокат неоднократно заявлял на открытых судебных заседаниях.

Еще адвокат девочки получил от Роскомнадзора письмо, в котором сообщалось, что два телеграм-канала, в которых она состояла, не признаны террористическими, подобных заявлений от СК не поступало. Каналы были заблокированы через несколько дней после ареста Любы.

Согласно статье 175 Уголовно-процессуального кодекса России, «если в ходе предварительного следствия предъявленное обвинение в какой-либо его части не нашло подтверждения, то следователь своим постановлением прекращает уголовное преследование в соответствующей части». Но обвинение не изменилось.

И Люба осталась в СИЗО.

«Рыдает безостановочно»

Ольга пыталась сделать хоть что-то, чтобы жизнь дочери в заключении отчасти напоминала нормальную. Например, организовать ей удаленное обучение. Но, по ее словам, у нее не принимали учебники. Ольга написала об этом заявление в прокуратуру.

Через две недели после ареста с девочкой встречалась начальник управления по делам несовершеннолетних подмосковного города, откуда Люба родом. Вот что она написала в отчете:

«Девочка на вопросы отвечала с трудом, было очевидно, что она находится в длительном стрессе, морально-психологическое состояние тяжелое, апатична, подавлена, голову не поднимает, не смотрит в глаза, горбатится, рыдает безостановочно. Аппетит отсутствует, не может уснуть. Твердит о том, что не понимает, что с ней произошло, и что никогда не вернется домой. <…> Со слов матери, психолог встречался с девочкой один раз. За две недели следователь разрешил матери одно свидание с дочерью. По окончании свидания девочка спряталась под стол, рыдала в голос. Сотрудники социально-психологической службы ИК-1 говорят, что обучение там организовано только для несовершеннолетних осужденных, подозреваемые должны образовываться самостоятельно».

Из школы сообщили: если Люба не будет учиться, ее не аттестуют по всем предметам за восьмой класс.

В феврале, через четыре месяца после ареста, с Любой встречалась педагог-психолог. Она констатировала «ухудшение морально-психологического состояния ребенка до критического уровня. Навязчивые движения рук, тремор конечностей, характерные для невроза. Во время допроса захлебывалась слезами, на вопросы следователя ответить не смогла, допрос перенесен на неопределенную дату…»

В отчете педагога-психолога (есть в распоряжении редакции) много рассуждений об особенностях поведения детей в пубертатный период. Конкретно о Любе еще сказано: «Упоминает об отсутствии аппетита и бессоннице. Перестала следить за своим внешним видом (отказывается посещать душ). Эти факторы вместе с психологической травмой (нахождение в СИЗО, изоляция от семьи) являются признаками суицидального поведения у детей подросткового возраста».

В марте следователь Возков получил частное постановление суда о том, что он нарушает требования статьи 6.1 Уголовно-процессуального кодекса РФ о разумном сроке уголовного производства. Следствие уже слишком затягивалось.

Сроки неразумные

14 мая городская прокуратура еще раз направила руководителю следственного отделения города N требование о необходимости укладываться в разумные сроки.

В тот же день Ольга приехала на очередное заседание по продлению ареста дочери. Прошло уже полгода содержания под стражей. Люба сидела в «аквариуме» в зале суда.

«Мама, я больше не могу». Девочка показала ей свой живот — там были красные пятна от побоев. Потом Люба распустила волосы — прямо посередине головы виднелась длинная проплешина. Девочка рассказала, что соседки по камере три дня избивали ее. Удалили часть волос на голове кремом для депиляции. Отняли, порвали и выбросили фотографии родных. Люба пыталась учиться в камере — соседки отнимали и рвали сделанную домашку.

Ольга немедленно попросила следователя Возкова принять у нее заявление о том, что ее дочь избивают в СИЗО. По словам матери, он заявление не принял, сославшись на то, что это проблема ФСИН и нужно обращаться туда. Хотя по инструкции (Инструкция об организации приема, регистрации и проверки сообщений о преступлении в следственных подразделениях № 27314) был обязан написать начальству рапорт.

Суд продлил Любе арест. На следующий день утром Ольга пришла на прием в СК и подала заявление о том, что ее дочь избивают в СИЗО. Ответа на него она не получила до сих пор.

Следом Ольга написала заявление в прокуратуру о бездействии СК. На запрос прокуратуры следователь Возков ответил, что 21 мая направил результаты проверки по заявлению мамы об избиении дочери в УМВД России по Дмитровскому городскому округу Московской области.

В распоряжении редакции есть результаты проверки прокуратуры, проведенной уже в декабре 2024 года. Там написано, что этот документ от следователя Возкова в МВД ни 21 мая, ни в какой-либо другой день не поступал. А заявление матери даже не было зарегистрировано в СК.

Еще в этой бумаге говорится, что по уголовному делу девочки «допущена волокита, не приняты исчерпывающие меры к установлению всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, что влечет за собой нарушение разумных сроков уголовного судопроизводства».

Спокойная, приветливая, уравновешенная

После продления срока заключения в СИЗО Ольга попросила у следователя свидание с дочерью, он ей отказал без объяснения причин. 16 мая адвокат девочки поехал в колонию. Выяснилось, что там знали о «нарушении режима содержания»: это попало на видеокамеры.

Исполняющий обязанности начальника Исправительной колонии № 1 по Московской области А. Н. Ушаков на заявление адвоката об избиениях его подзащитной ответил, что администрация колонии в курсе.

У администрации было видео от 10 мая, на котором Люба, голая, с табличкой унизительного содержания на шее, стоит на столе в камере и плачет. Об этом исполняющий обязанности начальника колонии рассказал адвокату и матери.

«Три девочки, соседки по камере, написали табличку, заставили ее раздеться и стоять перед камерой», — поясняет Ольга.

Мама умоляла исполняющего обязанности начальника колонии перевести ее дочь в другую камеру. Он отказал. И, по словам Ольги, ответил, что ее дочери надо привыкать к соседкам и принимать их законы.

Через несколько дней у администрации колонии появилось заявление Любы о том, что это она сама залезла голая на стол с табличкой — «без физического и морального давления, исходя из своих хулиганских побуждений». Администрация колонии 20 мая за это объявила ей выговор.

В распоряжении редакции есть четыре характеристики на ученицу Любу: из детской школы искусств, где она шесть лет училась хореографии, из музыкальной школы по классу гитары, из общеобразовательной школы и характеристика из колонии, которая была написана через два месяца после ареста. 

«Вежлива с учителями и персоналом. <…> Характер спокойный. Правильно воспринимает критические замечания. Имеет отличные способности к обучению. Покладиста, дисциплинирована, спокойна, доброжелательна».

«Спокойная, приветливая, уравновешенная, интересуется занятиями, демонстрирует хороший прогресс в освоении инструмента. В коллективе ведет себя дружелюбно».

«Cпокойный и уравновешенный человек. Обладает хорошей памятью, на уроках не отвлекается, домашние задания выполняет аккуратно, регулярно и правильно. <…> Всегда сдержанна, неэмоциональна. Адекватно воспринимает замечания учителей, переживает за свои отметки».

«По характеру спокойная, неконфликтная, общительная, <…> не проявляет преступных намерений. Не допускает нарушений режима содержания, не имеет дисциплинарных взысканий, <…> вежлива и корректна с сотрудниками и другими заключенными, не допускает конфликтов».

Через четыре месяца в выговоре администрация колонии вдруг напишет, что у Любы отсутствуют «нормы морали и поведения».

«Нанесла ей пощечину»

Ольга рассказывает, что 23 мая Люба написала заявление, что призналась в «хулиганских действиях» под диктовку сотрудницы администрации исправительной колонии: «Если бы я отказалась от написания объяснения, как от меня требовал сотрудник администрации, меня бы поставили на профилактический учет, который невозможно снять».

Исполняющий обязанности начальника колонии в результатах внутренней проверки пишет (отчет имеется в распоряжении редакции): «Обвиняемая совершила данные действия под психологическим давлением лиц, содержащихся в камере. Факт данных действий подтверждается просмотром записей видеоархива. В ходе проверки условий содержания <…> усматривается, что несовершеннолетние Ирина, Екатерина и Диана осуществляли моральное и психологическое давление на обвиняемую. <…> Несовершеннолетние привлечены к дисциплинарной ответственности. <…> Фактов, подтверждающих угрозу жизни и здоровью обвиняемой, необходимости обеспечения мер личной безопасности, не выявлено».

Инспектор ПДН МВД по Дмитровскому району в своем отчете ему возражает: «10.05.2024 <…> несовершеннолетняя Екатерина совершила нанесение побоев обвиняемой, причинивших физическую боль».

Сама Екатерина в объяснительной записке также подтвердила, что оказывала «морально-психологическое давление» на Любу, «видя ее слабое психологическое состояние: совместно с Ирой и Дианой я хватала ее за руки, присутствующие меня поддерживали. Кроме того, я показывала ей, в какие нужно стать позы».

То же самое в объяснении пишут ее соседки. Диана: «Нанесла обвиняемой так называемые подзатыльники, в дальнейшем, содержась с ней в камере, оказывала на нее психологическое и моральное давление, допускала и совершала ее притеснение».

Дисциплинарная комиссия исправительной колонии сообщает в протоколе, что 11 мая девочки продолжили «морально-психологическое давление, судя по записям видеоархива». Одна из девочек «нанесла ей пощечину».

Ольга страшно переживала за дочь. Писала председателю СК РФ Бастрыкину, обращалась в Генеральную прокуратуру. После этого в августе в ИК прошла прокурорская проверка. Но записи с видеокамер за май 2024 года администрация колонии прокуратуре не предоставила «ввиду истечения срока хранения видеозаписей».

После проверки начальник отдела по надзору за исполнением законов о федеральной безопасности, противодействию экстремизму и терроризму прокуратуры Московской области М. В. Никитин ответил маме, что руководство колонии «фактически самоустранилось от возложенных на них обязанностей по профилактике правонарушений среди лиц, содержащихся под стражей», в связи с этим в адрес руководства главного управления ФСИН по Московской области внесено представление. Оно пока не рассмотрено. Других мер не требуется.

На ходатайство адвоката о проведении медицинского освидетельствования девочки следователь Возков 6 июня ответил отказом без объяснения причин. Положенное освидетельствование Любе провели только 6 сентября — через четыре месяца после события, из-за которого этот медицинский осмотр проводился. В заключении написано: «Телесных повреждений не выявлено».

Свидание с дочерью Ольга получила через два месяца после того, как узнала, что ее избивают, хотя в письмах неоднократно просила следователя дать ей увидеться с Любой. «Чтобы понять, какую помощь я могу ей оказать, мне необходимо с ней видеться. <…> Вы были свидетелем того, как ухудшилось ее моральное состояние. <…> Она лично вам заявляла о преступлении против нее 14.05.2024. <…> У меня есть основания опасаться за ее жизнь и здоровье…» — писала Ольга. На это обращение следователь не ответил. Свидание с дочерью Ольга получила в июле 2024-го.

«Ее [Любу] трясло, у нее появились тики на лице. Дрожало тело. Она не могла себя заставить уйти со свидания со мной. И говорить не могла», — вспоминает мать.

«Предложили мне покончить жизнь самоубийством»

С Екатериной, Ириной и Дианой Любу содержали в СИЗО с момента ее ареста. Избивать Любу соседки начали 20 апреля. В день рождения Иры.

В ноябре Люба описала все, что происходило с ней в СИЗО, в заявлении в полицию:

«20 апреля мы, начиная с обеда, готовились к празднованию дня рождения. Катя ущипнула меня, после чего я в шутку, не желая никого обидеть, спокойно ответила, что мне это неприятно. После чего все трое пытались заставить меня извиниться и утверждали, что я испортила им весь праздник. К вечеру очень злые все трое пытались словесно заставить меня окунуться головой в унитаз, так как я виновата в том, что испорчен праздник. Когда я ответила отказом, вышеуказанные лица затолкали меня в сторону двери, заломали мне руки и насильно окунули в унитаз. После чего Катя предложила всем помочиться в мою любимую чашку и этим облить меня. Остальные ее поддержали, и они это сделали. После проделанного эти лица плюнули в меня и облили маслом. После этого они угрожали, если я не извинюсь, сделать это снова. <…> я сильно испугалась, извинилась. Они отрезали мне белые пряди на макушке, назвав эти действия отплатой за испорченный день». (Заявление есть в распоряжении редакции, орфография заявления сохранена. — Прим. ТД.)

В заявлении Люба описывает, как соседки кидают в нее помидоры, заталкивают ее под койку, бьют головой о стену… Рассказывается, как одна из соседок многозначительно спросила, нравится ли она Любе. «Я так боялась, что если я отвечу отрицательно, то меня снова будут бить и издеваться, я решила отвечать ей взаимностью, хотя ничего такого я на самом деле не хотела. Примерно в это же время все трое заставляли меня показывать им гениталии…»

Девочка пишет, что весь май она ежедневно подвергалась сексуализированному насилию. Ее принуждали к половым актам извращенного характера. Насиловали предметами. Если отказывалась, угрожали избиением.

«Я не сообщала об этом в связи с сильной непристойностью произошедшего и моим (даже на настоящий момент) отвращением к этому. В связи с сильным стыдом и страхом. <…> Я понимала, что с ними я не справлюсь и что они сильнее меня и смысла бороться нет. А если бы я что-то сказала сотрудникам, то есть администрации, то меня бы в камере убили, так как, когда все узнали, что они избивают меня, меня не перевели из камеры».

В длинном, полном отчаяния заявлении Люба пишет, что, после того как ей продлили арест 16 мая, сокамерницы начали склонять ее к самоубийству. И рассказали, каким образом она должна это сделать. А когда она отказалась, стали угрожать, что сделают это с ней сами. И девочка совершила попытку суицида.

Из медкарты, которую получил адвокат, стало известно, что «был составлен акт о наличии у обвиняемой телесных повреждений в виде неглубоких порезов на левой руке, в связи с вышеуказанным осматривалась психиатром, который назначил терапию флуоксетином и карбамазепином. Выставлялся диагноз “депрессивный эпизод”. <…> 18.07.2024 врачом-терапевтом выставлялся диагноз “нейродермит” на основании жалоб на высыпания на коже туловища, конечностей, сильный зуд, множественные расчесы по всему телу».

И даже после всего случившегося Любу не перевели в другую камеру.

«Мама, вдруг я опять что-то сделаю не так?»

В этой обстановке Любе удалось окончить восьмой класс (учебники ей передали в феврале 2024 года, после обращения мамы в прокуратуру). Большинство оценок — тройки. А от мучительниц Любу отселили только осенью, после того как на Lenta.ru вышла небольшая заметка о ее деле.

Сентябрь для Любы прошел в Институте имени Сербского и в Бутырской тюрьме в СИЗО-2 — там проводилась психолого-педагогическая экспертиза. Девочке поставили диагноз «психическое расстройство» и рекомендовали поместить ее в стационар на лечение.

Заключение из Института имени Сербского следователь Возков получил 26 сентября 2024 года, но лишь 7 ноября вышел в суд с ходатайством о помещении Любы в психиатрическую больницу.

С тех пор уже 75 дней девочка в больнице.

«В СИЗО ее пугали, что в психиатрической больнице будет еще хуже, — говорит Ольга. — Она очень боялась, и я боялась. Но здесь над ней хотя бы не издеваются. Ее сначала поместили в маленькую адаптационную поднадзорную палату. Она не хотела из нее переходить в обычную, где больше людей. Теперь она очень боится людей. Я говорю: “Ты такая бледная, не хочешь выйти подышать воздухом?” — “Мама, — говорит она, — там же много людей. А вдруг я опять что-то сделаю не так?” Она не понимает, за что над ней издевались. Боится, что с ней опять начнут так поступать».

До больницы Ольге ехать два часа. Там по правилам она может провести с дочерью под надзором медработника только 20 минут. Люба попросила приносить ей больше заданий из школы. Сказала: «Не хочу, чтобы все тройки были».

Девочка останется в психиатрической больнице до 16 февраля 2025 года. Дальше должен решаться вопрос о продлении ареста и переводе ее обратно в СИЗО или о продолжении лечения.

Как рассказывает Ольга, она неоднократно просила следователя о домашнем аресте. Но он ей отказывал. «Мы теперь очень боимся, что ей будут постоянно продлевать содержание в психиатрической больнице, как продлевали содержание в СИЗО. Здесь есть такие, кто остается годами».

16 декабря 2024 года прокурор выписал постановление с требованием устранить нарушения в деле Любы — а именно волокиту. Городская прокуратура признала бездействие следователя и руководителя следственного отдела по уголовному делу девочки. Несмотря на это, в январе 2025 года следователь Возков был награжден как один из лучших следователей Московской области.

«Мне кажется, совершена ужасная необратимая ошибка, — говорит Марина Коваленко, Любина учительница английского. — Я не могу ее представить в тюрьме, даже не представляю, насколько сильно это ранило ее психику… Нужно как-то по-другому работать с такими случаями, когда ребенок без какой-либо криминальной предыстории совершает проступок, а не уничтожать жизнь…»

Источник: Девочка в тюрьме | Такие дела

Следственный комитет РБ фабрикует уголовные дела

Стала известна странная схема фальсификации следователями СК Беларуси материалов уголовного дела с целью заведомо незаконного получения биологических образцов ДНК (буккального эпителия) под выдуманным статусом свидетеля по многолетнему «висяку».

В третьем часу ночи 12 марта 2022 года в общежитии по улице Пушкина в райцентре Щучин произошёл пожар, в результате которого сгорело и повреждено несколько детских колясок. Указанное происшествие отражено в сообщении Гродненского областного управления МЧС.

Спустя почти три года после указанного происшествия в полдень субботы 21 декабря 2024 г. (накануне католического Рождества) к жителям одной из центральных улиц города Щучина приезжают двое оперуполномоченных отделения уголовного розыска КМ Щучинского РОВД старший лейтенант милиции Алексей Бочко и лейтенант милиции Артём Андрюшкевич. И тут же с порога заявляя одному из членов семьи, что, так как тот допрашивался следователем в качестве свидетеля по уголовному делу по факту поджога колясок в общежитии по улице Пушкина два года назад, то им необходимо будет отобрать у него буккальный эпителий.

Я? Да! Допрашивался? Да! Следователем? Да! Под протокол? Да! В качестве свидетеля? Да! По уголовному делу? Да! По факту поджога? Да! Колясок? Да! В общежитии? Да! По улице Пушкина? Да! Два года назад? Да...

Я никогда не допрашивался ни в каком качестве, в том числе в качестве свидетеля, по этому уголовному делу, — отвечает на это оперативным сотрудникам милиции удивлённый человек.

— Вы отказываетесь? — спрашивает младший по званию.
— Нет, не отказываюсь, но я не допрашивался в качестве свидетеля и не являюсь свидетелем.

Эта немая сцена повторяется несколько раз, каждый раз на вопрос об отказе этот гражданин замечает милиционерам, что произошла ошибка с данными или же были сфальсифицированы материалы уголовного дела. В связи с чем гражданин, ранее сам носивший форму, предлагает оперативным сотрудникам отделения уголовного розыска написать по данному факту рапорт.

До этого тот же человек многократно замечал, что в момент его прихода в магазин «АЛМИ» на ул. Советской там всякий раз вслед за ним оказывался кто-то из сотрудников милиции, ранее служивших либо поныне проходящих службу в оперативных подразделениях криминальной милиции отдела внутренних дел Щучинского районного исполнительного комитета (РОВД).

В момент выхода из магазина в предбаннике с автоматически раздвигающимися дверями в этот же момент туда заходит старший участковый инспектор ООПП Мостовского РОВД майор милиции Анатолий Старчук, который раньше являлся дознавателем Щучинского РОВД, позже следователем Щучинского РОСК, а после фальсификации им материала проверки в отношении руководства Щучинского РОВД, вынужден был перейти служить оперуполномоченным группы наркоконтроля и противодействия торговле людьми КМ Щучинского РОВД, где перед снятием с оперативной работы сфальсифицировал уголовное дело о распространении порнографии с использованием сети Интернет (в настоящий момент данный состав декриминализирован УК).

В следующий раз в тот же самый момент там оказывается начальник ИВС Щучинского РОВД майор милиции Виталий Бурдей, ранее служивший оперуполномоченным уголовного розыска КМ Щучинского РОВД, где он тогда вынес незаконное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту публичного распространения клеветы и оскорбления сотрудниками Комитета государственной безопасности Республики Беларусь, что послужило триггером для расправы тогдашним начальником УКГБ по Гродненской области генералом Иваном Коржом и его заместителем, быстро состряпавшими документ с грифом «Для служебного пользования».

Затем в момент нахождения этого человека в этот же магазин заходит старший оперативный дежурный ОДС Щучинского РОВД майор милиции Виталий Кавальчук, который ранее являлся старшим оперуполномоченным уголовного розыска и врид начальника ОУР Щучинского РОВД.

В очередной раз в том же самом магазине теперь оказывается старший оперуполномоченный уголовного розыска Щучинского РОВД капитан милиции Вадим Макаро, который в служебное время выходит из магазина с единственным приобретением в виде бутылки спиртного в руке.

Там же для снятия наличности в банкомате оказывается начальник УНиПТЛ УВД Гродненского облисполкома полковник милиции Владимир Васько, экс-начальник ОБЭП Щучинского РОВД.

Все эти бывшие и действующие оперативные сотрудники МВД в служебное время буднего дня в одно и то же время с указанным гражданином неизменно оказывались в штатском в одном и том же магазине и всякий раз уже после того, как туда заходил постоянный покупатель. При этом сам гастроном находится в противоположной части города вдали от Щучинского РОВД.

Никогда более с каждым из них указанный гражданин не пересекался в магазине или городе.

В один прекрасный момент все эти совпадения прекращаются, бывшие и действующие опера Щучинского РОВД прекращают посещать данный гастроном в одно и то же время с указанным человеком, однако человек начинает срисовывать сотрудников наружного наблюдения, в том числе работающих в составе пары, которые работают в режиме реального времени строго по камерам видеонаблюдения, расположенным внутри магазина «АЛМИ», точно зная, где в этот момент находится наблюдаемый объект и только в определённый момент влетая в магазин…

Не будем фокусироваться на технических аспектах и раскрывать все проколы оперативников «наружки», но после того, как им дали отчётливо понять, что они срисованы, пара распалась, продолжая осуществлять наружное наблюдение при передвижениях по городу поодиночке и снова не без засветов своей работы, а затем и вовсе перестав маячить у него перед глазами.

Затем ещё через какое-то время происходит нежданный визит оперативников угрозыска с поручением от следователя об отборе буккального эпителия в отношении лица, которое в материалах уголовного дела фигурирует как допрашивавшийся в качестве свидетеля, однако никаким свидетелем не являлся, проживая в совершенно другой части города, как и никакого протокола допроса и даже самого допроса по уголовному делу в реальности существовать не могло, кроме как путём фальсификации протокола и/или направления заведомо подложного поручения в орган, осуществляющий оперативное сопровождение по тому уголовному делу.

После чего данный человек, сделав резкий поворот в сторону того же гастронома «АЛМИ», сталкивается практически лицом к лицу с шедшей украдкой перпендикулярно за ним вдоль боковой стены магазина без пакета и сумочки в руках старшим оперуполномоченным группы розыскной работы ОУР КМ Щучинского РОВД майором милиции Татьяной Васько, женой уже помянутого начальника УНиПТЛ УВД Гродненского облисполкома полковника милиции Васько и дочкой экс-первого заместителя начальника Щучинского РОВД – начальника криминальной милиции подполковника милиции Антона Ковалевского. Которая снова же в служебное время решила там оказаться ровно в тот самый момент, когда по центральному проспекту райцентра шёл человек, который вдруг неожиданно изменяет маршрут своего движения под углом 90°...

Неизвестно, конечно, без доступа к материалам уголовных дел и дел оперативного учёта, связаны ли многолетнее наружное наблюдение и незаконная попытка отбора образцов ДНК одним уголовным делом или же они осуществлялись разрозненно в рамках различных дел, но заведомо незаконная попытка отбора образцов слюны по сфальсифицированному поручению следователя Следственного комитета Республики Беларусь наводит на определённые мысли.

И было бы трудно что-то придумать, для чего нужно было фальсифицировать материалы уголовного дела и оперативно-розыскной деятельности, если бы в памяти не вспомнились факты, озвученные Александром Лукашенко 20 августа 2019 года на совещании по вопросам качества работы правоохранительных органов при выявлении и расследовании преступлений.

Лукашенко рассказал о фактах фальсификации доказательств — внесении недостоверных сведений в процессуальные документы, заключения экспертиз. «Искусственное создание доказательств. Чтобы получить заранее нужный результат, идут на фальсификацию…

По сведениям КГБ, факты грубых нарушений отмечаются не только в работе оперативных и следственных подразделений. Поступает информация, что и сотрудники Государственного комитета судебных экспертиз во время выезда на место происшествий с целью выполнения плановых статистических показателей по изъятию максимального количества следов изымают следы, не имеющие значения, а также фактически фальсифицируют следы совершения преступлений.

У задержанных лиц отбирают образцы, в том числе оставленные ими уже при проведении процессуальных действий, а затем они наносятся на изымаемые предметы и вещи, что в дальнейшем при экспертном исследовании таких объектов «доказывает» совершение преступления заранее известным лицом. Прямой подлог и фальсификация! И таким людям место знаете где», — публично негодовал тогда белорусский рукамиводитель Лукашенко.

Прошло пять лет, а ничего принципиально не изменилось, разве только в худшую сторону.

Председателем Государственного комитета судебных экспертиз тогда являлся нынешний генеральный прокурор Андрей Швед, ставший самым молодым генералом при Лукашенко.

Следственный комитет возглавляют два уроженца Грузии Дмитрий Гора и Анатолий Васильев, которые шли рука об руку всю свою службу в следственных подразделениях КГБ Беларуси и которых, видно, ничему не научила судьба их соплеменников Джугашвили, Берии, Цанавы…

Ибо в тот же день были поставлены в известность центральный аппарат, а также начальник управления собственной безопасности Следственного комитета (СК), так как фальсификация материалов уголовного дела является уголовно наказуемым деянием. Само уголовное дело в отношении следователя и начальника следственного подразделения могут возбуждать лишь исключительно сам лично председатель СК, генеральный прокурор либо председатель КГБ.

Первый отпадает, второму веры нет, третьему тем более... Вся надежда только на ихнего и.о.

Источник: d_zholik

В Беларуси появился Департамент криминальной разведки; он получит доступ к персональным данным

Департамент обеспечения оперативно-розыскной деятельности МВД переименовали в Департамент криминальной разведки. Соответствующий указ Лукашенко опубликован на Национальном правовом портале.

В документе сказано, что департамент сможет получать от госорганов и иных организаций информацию о персональных данных и иметь доступ к системам, содержащим эти данные, — по письменному запросу или по соглашению сторон.

Этим же указом Департамент охраны МВД сможет выполнять платные услуги, не относящиеся к охране. Среди возможных перечисляются работы по разработке проектной документации, монтажных и пусконаладочных работ, обеспечению пожарной безопасности, общественной безопасности, в области физкультуры и спорта, по организации отдыха и развлечений, предоставлению транспортных услуг.

Ранее Департамент обеспечения оперативно-розыскной деятельности МВД мог запрашивать у госорганов и иных организаций информацию по вопросам, входящим в его компетенцию. Детали о получении такой информации в положении о работе департамента не прописывались.

31 января депутаты в первом чтении приняли законопроект, позволяющий СК получать личные данные физлиц без их согласия. 17 апреля Палата представителей приняла его во втором чтении.

Медиазона Беларусь

Депутаты в первом чтении приняли законопроект, позволяющий СК получать личные данные физлиц без их согласия

Депутаты приняли в первом чтении проект закона «Об изменении законов» по вопросам Следственного комитета, сообщает пресс-служба Палаты представителей.

Законопроект предлагает разрешить СК без согласия физлиц получать сведения о них из информационных ресурсов или систем с персональными данными, а также иметь удаленный доступ к таким ресурсам. Что относится к этим ресурсам и системам, не уточняется.

Кроме этого, в проекте закона речь идет об увеличении предельного возраста приема на службу в СК с 25 до 28 лет и об отмене обязанности каждый год предоставлять декларации о доходах и имуществе для рядового и младшего начальствующего состава ведомства.

Медиазона Беларусь

Айтишника и экс-следователя Евгения Юшкевича приговорили к 11 годам колонии

Минский городской суд приговорил экс-следователя и Android-разработчика Евгения Юшкевича к 11 годам колонии усиленного режима. Cуд признал его виновным по ч.1 ст. 130 (возбуждение социальной вражды и розни), ч.1 ст. 293 (организация массовых беспорядков), ч.1 ст. 342 УК (организация групповых действий, грубо нарушающих общественный порядок).

Юшкевич — бывший старший следователь отдела по расследованию экономических преступлений управления СК по Минску. Он ушёл из профессии в 2017, после чего стал Android-разработчиком.

В июне 2020 года Юшкевич запустил инициативу ByChange, которая предлагала помощь в обучении ИТ-профессиям и переподготовке для силовиков и госслужащих, которые были уволены или ушли с работы «по соображениям совести». За три недели проект собрал 400 заявок, к нему присоединилось 170 волонтёров.

dev.by: главные ИТ-новости

А ведь есть еще и следственный комитет, там уголовные дела и серьезные суммы

А ведь есть еще и следственный комитет, там уголовные дела и серьезные суммы. Вот например посмотрите эту новость:

При проверке сотрудниками УДФР КГК деятельности, которую выполняет предприятие, был выявлен ряд нарушений, связанных с уплатой в меньшей сумме размера налога на прибыль и подоходного налога в период с января 2015 по март 2022 года. В результате государству причинен ущерб на общую сумму более 730 тысяч рублей.

Следователями установлено, что «предприимчивые» учредители во избежание уплаты значительной суммы налога на прибыль и подоходного налога раздробили бизнес и уплачивали налоги по упрощенной системе налогообложения.

Действия бизнесменов квалифицированы по ч.2 ст.243 (уклонение от уплаты налогов в крупном размере) Уголовного кодекса Республики Беларусь. На имущество обвиняемых наложен арест на общую сумму более 420 тысяч рублей.

В ходе предварительного расследования фигуранты полностью возместили ущерб, а также уплатили пеню по налогу на прибыль, которая составила более 490 тысяч рублей. Кроме того, со стороны обвиняемых  внесена уголовно-правовая компенсация в размере суммы причиненного ущерба.

В настоящее время обвиняемые обратились с ходатайством об освобождении их от уголовной ответственности как лиц, способствовавших раскрытию преступлений и устранению последствий их совершения. Уголовное дело направлено в прокуратуру для изучения и принятия решения. 

---

Обратите внимание сколько денег сняли с предпринимателей, которые все эти годы платили налоги и считали что работают по закону:

730 000 это насчитанный ущерб + 420 000 арест имущества + 490 000 пеня +  730 000 "компенсация ущерба"= 2 370 000 рублей. Почти миллион долларов. 

---

Видите какие возможности открываются для пополнения государственного бюджета?

Источник:www.infobank.pt

За республиканскую систему мониторинга будут платить частники

 Стало известно, что компенсировать расходы на эксплуатацию республиканской системы мониторинга общественной безопасности будут организации (исключение — бюджетники) и ИП. Стоимость содержания и эксплуатации одной видеокамеры в системе составляет от 63 до 77 BYN.

Список объектов, которые подлежат оборудованию системами видеонаблюдения, формирует МВД. При необходимости предложения о внесении в него корректировок могут вносить и другие ведомства (например, СК и КГБ).

Ранее в милиции анонсировали установку камер с распознаванием лиц на Зыбицкой, Октябрьской и перед подъездами.

В марте военный эксперт Егор Лебедок обнародовал копию предназначенного для силовиков доклада о способах деанонимизации пользователей телеграма. Автор этой методички обучал следователей основам OSINT — поиска по открытым источникам, который в своей работе используют журналисты-расследователи. Вместе с бывшим сотрудником правоохранительных органов и экспертом по OSINT «Медиазона» разбирается, как следователи и оперативники могут вычислять владельцев аккаунтов в телеграме и почему некоторые из предложенных в докладе методов незаконны.

Деанонимизация в телеграме: инструкция для силовиков

Автор доклада, предназначенного для конференции «Основные направления совершенствования системы национальной безопасности» (Минск, 19 декарбя 2021 года), старший преподаватель Института повышения квалификации и переподготовки СК Петр Зарецкий описал алгоритм использования OSINT для деанонимизации пользователей телеграма. Предложенная им последовательность действий следующая:

• Установить ID пользователя с помощью специальных телеграм-ботов (@CheckID_AIDbot, @username_to_id_bot) или кастомных телеграм-клиентов (Bgram).

• Установить дату создания учетной записи с помощью бота @creationdatebot.

• Поискать сведения о пользователе в базах данных деанонимизированных пользователей телеграма. Здесь следователю предлагается на выбор отечественная разработка «Т-Поиск» или «ряд сетевых сервисов, собирающих из разных источников данные об учетных записях пользователей и предоставляющие их при различных условиях». Среди последних в пример приводятся «Глаз Бога» и SmartSearchBot.

• Проверить присутствие пользователя в телеграме и его круг интересов с помощью @telesint_bot и @eyeofbeholder_bot.

• Получить данные об активности и упоминаниях пользователя с помощью специальных поисковых систем search.buzz.im и lyzem.com.

• Установить наличие аккаунтов с таким же никнеймом в других соцсетях при помощи гугла, яндекса, Sherlock и других ресурсов и ботов.

• Проанализировать все сообщения от пользователя в чатах телеграма, в которых он состоит.

• Проверить изображения от пользователя в гугле, яндексе, или других ресурсах (в том числе, при помощи того же «Глаза Бога»).

• Использовать деанон-бот в телеграме. Здесь силовикам предлагается разработка Института СК, которая состоит из телеграм-бота, серверного дополнения и телеграм-канала, куда «мгновенно приходят сообщения о всех действиях пользователей в боте, в том числе, об их абонентских номерах». Как утверждает автор статьи, такие боты можно создавать «в неограниченном количестве с оформлением, адаптированным под различные легенды». На создание такого бота уходит не более 20 минут.

• Использовать ссылку-ловушку, чтобы узнать IP пользователя. Здесь автор статьи упоминает, что механизмы известных сервисов IPlogger и grabify.link «не прозрачны для правоохранителей», часто блокируются, а их ссылки выглядят подозрительно. Поэтому следует использовать разработанную в Институте СК систему «Web-капкан», ссылки на которую правдоподобны. Как утверждается, так силовик сможет получить не только данные об IP и устройстве, но и, в отдельных случаях, узнает аккаунт пользователя в соцсетях.

OSINT для оперативников и следователей

Эксперт в области open source intelligence, журналист «Би-Би-Си» Андрей Захаров рассказывает, что описанная в статье методика следует многочисленным инструкциям по OSINT, которые можно обнаружить в интернете: «Очень похоже на те лекции, которые я читаю, например».

— Единственное тут: господин Зарецкий, если бы он сам пользовался... Известно, что у Google очень плохой поиск по фото, потому что он убил свою нейросетку из-за GDPR — законодательства европейского по защите данных. Поэтому я на лекциях — да и все осинтеры так говорят — что искать изображения людей нужно только в яндексе, потому что у гугла запрет стоит на точный поиск конкретных людей. Как бы такое единственное профессиональное замечание.

Как говорит Захаров, в докладе «процентов 80— это доступные средства для деанона и поиска людей, вообще достаточно подробно описанные».

Экс-сотрудник правоохранительных органов Дмитрий говорит, что в работе следствия OSINT «всегда был и будет». При этом он замечает, что данные, полученные через открытые источники, «иногда в основу какого-то обвинения не положишь».

— И, соответственно, даже если кто-то деанонимизирует пользователя в телеге, то ты это в основу [обвинения] не положишь, потому что этим пользователем в принципе же может быть любое лицо: к технике доступ разные люди имеют. Поэтому OSINT — это только как поле направления: куда приходить. А к кому приходить, это могут быть разные вещи. То есть может привести картинка к бабушке — ну, бабушка там зарегистрирована, а на самом деле это внук, который пользуется аккаунтом.

Экс-силовик рассматривает OSINT как «больше оперативные методы для установления [подозреваемого], технические».

— Потому что само пользование телеграмом или само наличие аккаунта — это же не есть состав преступления, верно? А состав преступления — это то, что уже делал человек: наркотики распространял, воровал, экстремистские материалы распространял — то есть вот это уже другая история. Вот это надо доказывать, — рассуждает Дмитрий.

«Глаз Бога»

— Насколько я понимаю, практически ни один из тех инструментов, которые там описаны, не незаконен, — говорит Захаров. — Даже бот.

Он поясняет: когда вы подписываетесь на телеграм-бот, его хозяин узнает ваш номер мобильного, однако в таком сборе данных нет ничего незаконного, «человек сам подписывается на бот и отдает свой номер телефона».

— То есть это такой… Можно назвать это фишингом, но фишинг — это взлом устройства, когда какой-то вирус засылают. А тут нет такого, тут просто узнается IP, — констатирует журналист.

Единственное исключение, оговаривается Захаров, это «Глаз Бога», который автор доклада предлагает использовать в работе следователей. Использование этой базы незаконно и не относится к методам OSINT «в нормальном юридическом понимании», считает он.

— Потому что «Глаз Бога» — это сервис, который аккумулирует данные об утечках персональных данных в удобную вам [форму]. Вы задаете номер телефона — он дает вам адреса возможные, какие машины паркуются… Тем самым вы покупаете персональные данные. Покупка персональных данных везде является нарушением закона. Поэтому как раз указание «Глаза Бога» является по сути призывом к совершению — я думаю, что у вас тоже есть статья — покупки персональных данных, — рассказывает Захаров.

При этом в соседней России, говорит журналист, оперативники нередко пользуются сервисом в своих целях.

— «Глаз Бога» оперативникам дает быструю какую-то информацию. Плюс там, например, собирает твои объявления на «Авито», можешь посмотреть, что человек на «Авито» заказывал — а так он должен писать запрос на «Авито». «Глаз Бога» им во многом очень сильно упростил оперативную работу. Информацию из сервиса, понятно, к делу не пришьешь, но для того, чтобы быстренько словить адрес, телефон, почту, что-то такое — вполне себе работает, — считает Захаров.

О том, что полученную при помощи «Глаза Бога» информацию потом невозможно использовать в материалах уголовного дела, говорит и бывший силовик Дмитрий. Для наглядности он приводит умозрительный пример: следователю нужно узнать курс валют за определенный день и задокументировать это. Он может воспользоваться официальным источником — сайтом Нацбанка, на который можно уверенно ссылаться.

— Легальность это и есть принцип проверки. Я на примере Нацбанка привел. То есть первое: сайт Нацбанка допустимый ресурс? Допустимый. Второе: мы взяли по определенному адресу определенные цифры курсов — это достоверная информация? Ну да, достоверная. Есть ли основание полагать, что есть взлом какой-то? Ну нет оснований, нигде информации такой не проскакивало и не было. Ну все, окей, тогда эту информацию можно использовать по моему разумению в качестве доказательства. Если кто-то хочет там перестраховаться или получить более качественные доказательства, то никто не мешает сделать официальный запрос в Нацбанк, и Нацбанк ответит, какой курс был на определенную дату, — объясняет Дмитрий.

Полученные таким образом доказательства, отмечает он, устоят в суде, когда сторона защиты захочет их проверить.

— Теперь мы берем «Глаз Бога». Кто является его держателем? Мы не знаем. Можем ли мы верифицировать те сведения, которые они выдают в ответ? Нет. Ну и понимаете, в конечном итоге, если на каждый из вопросов мы получаем «нет», то любая сторона, которая будет обвинена в чем-то благодаря информации, полученной там, сможет оспорить это обвинение. Полагаю, что суд не примет это как доказательство, потому что в конечном итоге так можно, ну… Бабушка, которая семечки продает, сказала, что кто-то кого-то убил — получается, к уголовной ответственности привлекать? — говорит экс-силовик.

Еще одна проблема с использованием «Глаза Бога», отмечает Дмитрий, это частичная деанонимизация самих силовиков.

— То есть, я так помню, в этой статье они описывают, что важно иметь свои источники информации, а не брать где-то снаружи, потому что ты можешь свою информацию слить. Ну то есть такое подразумевалось. Тот же «Глаз Бога» или другие пробивщики, которые дают тебе утечки — они на самом деле могут собирать твои запросы, чтобы видеть, что тебя интересует. Понимаете, с обратной стороны информацию тоже собирают — ты же типа добровольно ее отдаешь. А потом благодаря этой информации можно восстановить, а кем интересуются правоохранители — то есть деанон с другой стороны, — рассуждает Дмитрий.

Захаров подчеркивает, что через «Глаз Бога» он в исследовательских целях проверял только собственные данные: «Смотрю, что появляется там».

— Когда, например, проверяешь в «Глазе Бога» свой номер телефона и видишь что 40 человек им интересовались — я подозреваю, что как минимум несколько из них были все-таки сотрудники силовых органов, потому что с чего вдруг 40 человек, такое количество людей, моим номером телефона интересовалось? — удивляется российский журналист.

OSINT и УПК

Использование методов OSINT для раскрытия преступлений, говорит Дмитрий, должно быть документально оформлено — в противном случае такие действия незаконны.

Согласно закону об оперативно-розыскной деятельности, для оперативного осмотра компьютерной информации не требуется санкции прокурора. Исключение составляют случаи, когда оперативник изучает компьютерную информацию, которая содержит сведения, составляющие банковскую, врачебную, коммерческую или иную тайну, охраняемую по закону. Проводивший осмотр силовик должен составить оперативно-служебный документ, в котором надо указать полученные сведения.

По статье 204-1 УПК, санкция прокурора для осмотра компьютерной информации следователем требуется в тех случаях, когда доступ к ней осуществляется путем аутентификации пользователя, то есть введения логина и пароля.

Второй случай, когда следователю необходимо разрешение прокурора — если информация содержит «сведения о частной жизни лица, сведения, составляющие охраняемую законом тайну, или иную информацию, распространение и (или) предоставление которой ограничено».

При этом если сам владелец информации даст согласие на ее осмотр и будет присутствовать при нем, необходимости получать разрешение прокурора нет. Во всех случаях после проведения осмотра следователь должен составлять протокол следственного действия.

Инструменты СК

Описанные в докладе собственные разработки беларуского СК, замечает Захаров, неоригинальны: «У них есть свой аналог деанон-бота — телеграм-бот, который позволяет установить человека, и второе — "Web-капкан", аналог IPlogger и Grabify.link».

— То есть как устроены IPlogger и Grabify.link: я, например, беру ссылку на «Медиазону», вставляю в Grabify, он мне делает некую похожую ссылку. Кидаю в телеграм, и у вас превью на «Медиазону», вы можете не заметить, что там Grabify.link, перейти, а я ваш IP поймаю, — объясняет он принцип работы этих систем.

Журналист говорит, что оба ресурса упоминаются в многочисленных инструкциях по OSINT и не нарушают закон.

— Вы никого не ломаете, просто используете некий технический сервис в интернете, чтобы узнать IP человека. Это отчасти похоже на фишинг, но фишинг — это когда уже происходит какой-то взлом устройства, вредоносная программа на устройство засылается. Этого ничего не происходит, — подчеркивает Захаров.

Журналист рассказывает случай из собственной практики.

— Я помню, когда я работал на «Фонтанке», для достижения большего результата, когда мы там занимались «фабрикой троллей» Пригожина, мы брали реальную новость «Фонтанки», делали ее копию, которая никак не индексировалась, и все заходы на эту страницу тут же получали логи IP тех, кто заходил. И дальше уже троллям, о которых мы хотели понять, что они связаны с «фабрикой троллей», мы кидали эту ссылку, он переходил — мы получали IP, — вспоминает расследователь.

«Web-капкан», упомянутый в докладе СК — это, по мнению Захарова, подобная система, но способная, в отличие от IPlogger и Grabify.link, генерировать более правдоподобные ссылки. Он приводит пример: для вычисления IP пользователя можно использовать уникальную ссылку на сайт государственной газеты.

— Вы получаете ее, а на самом деле она уникальна только для вас. Вот в этом опасность. То есть, условно говоря, Grabify.link вы можете отследить. А если получаете Grabify.link на почту — вообще не видите даже превью, просто странную ссылку. А вот если вам делают копию страницы какой-нибудь правительственной газеты, но она существует только для вас и для тех, кто туда заходит, то это очень опасная вещь. И я так понял, что система «Web-капкан» — это оно и есть, — предполагает Захаров.

Что из себя представляет база данных «Т-Поиск», неизвестно. Исходя из ее описания в докладе, журналист думает, что она может быть аналогом «Глаза Бога» от СК.

— Тут сложно сказать, насколько это [законно]. Действительно есть огромное количество деанонимизированных баз пользователей. Была большая в свое время история: раньше можно было, условно говоря, взять вашу телефонную книжку и проверить, есть ли эти люди в телеграме и являются ли они админами телеграм-каналов — это было самое главное. Вот такой программный способ. Они, судя по описанию «Т-Поиска», ищут по всем этим базам деанонимизированных пользователей. Наверное, если программа «Т-Поиск» аккумулирует утекшие базы данных пользователей телеграма, я полагаю, что это тоже противозаконная программа — такая же, как и «Глаз Бога», — делает вывод расследователь.

Захаров объясняет: если вы, к примеру, используете для поиска опубликованную в открытых источниках фотографию активиста, вы действуете абсолютно легально. Использование телеграм-бота для поиска IP эксперт относит уже к «серой» зоне.

— А вот что касается ситуации, если государственные органы власти, в данном случае, Следственный комитет Беларуси, сделали некую базу, в которую загрузили утекшие базы данных пользователей телеграма, то, конечно, речь идет о том, что они каким-то образом выкачали незаконно полученную базу телеграмма. Возможно, она была куплена — есть же базы, которые продаются. Предположим даже, они ее скачали бесплатно, но все равно это персональные данные, которые кем-то незаконно получены. То есть никто разрешения на использование этих персональных данных не давал, вот в этом нарушение, понимаете? — рассуждает Захаров и сразу приводит другой пример.

— На рынке где-нибудь в Минске продается CD-диск с разговорами, я не знаю, Марии Колесниковой. Пришел опер и купил. Может он подшить к делу или нет? Достаточно проблематично. Он может прийти и изъять в рамках ОРМ, но прийти, купить и сделать из них базу… Ну, то же самое и здесь, — говорит расследователь.

Экс-силовик Дмитрий резюмирует: «В конечном счете, мы не знаем [что это за база]». Он допускает, что «Т-Поиск» может хранить в себе как открытую информацию, полученную методами OSINT, так и закрытую — из ведомственных баз и материалов уголовных дел.

https://mediazona.by/article/2022/04/15/osint