Прокуроры отгородились от людей и внешнего мира

Пятый год в наглухо закрытом на все замки здании б(з)дит прокуратура Щучинского района...

На входной двери главного входа висит огромное предупреждение о полном запрете проноса в здание видео- и звукозаписывающих устройств. Это чем таким в рабочее время занимаются прокуроры в уединении, что это нельзя записать и отнести в ближайший отдел нравов КГБ?!

Ещё в начале 2000-х годов сотрудникам милиции строго возбранялось управлять личным транспортом в форменном обмундировании, позже им приказали перед уходом со службы переодеваться в гражданку, а после жаркого во всех смыслах августа 2020 года, когда было официально объявлено о шестикратной сокрушительной победе на «чэсных» президентских выборах первого и единственного в жизни нескольких поколений белорусских избирателей Александра Лукашенко с предсказанным ещё за месяц подчинённым ему начальником ОАЦ результатом в 80%, в гражданскую форму одежды даже на службе пришлось переодеться и прокурорским работникам… Всё-таки восемьдесят процентов — это не все сто.

Ввиду чего сохраняется риск, что эти 80 процентов могут спросить, как они там оказались… И тогда ратуй божа, чтобы по количеству ударов нельзя было на собственной шкуре определить точный процент проголосовавших тогда за Лукашенко Саню, который останется с нами до ∞.

Поэтому щучинские прокуроры предпочитают ходить в штатском по тихим улочкам мирного Щучина, кишащего поляками и католиками, где кроме сотрудников ГУБОПиК больше никто не орудует, а до него мог позволить себе только местный отдел КГБ. Пока его в полном составе не ликвидировали… Прямо на соседней от прокуратуры улице средь белого дня под стенами родной им милиции. Всего каких-то нескольких лет им не хватило продержаться до прихода подкрепления из центрального аппарата в лице поляка из соседнего района Ивана Тертеля.

Прокурор Щучинского района Олег Величко даже личные приёмы на стороне не проводит один, а исключительно в сопровождении главных правовых инспекторов профсоюзов ФПБ. Одному без охраны, вероятно, как-то страшновато показываться в трудовых коллективах.

На приёмах в присутствии приезжих представителей профсоюзов ведёт себя скромно, ничем не выдавая в себе свадебного генерала на чужом празднике. Главное, запостить фотографий.

Ставший первым в истории райпрокуратуры старшим советником юстиции Олег Величко при этом закрывает глаза на происходящие под самым носом у него нарушения законности, из-за чего совсем отбился от рук личный состав местного ОВД, сотрудники Лидского межрайонного отдела КГБ так и вообще уже ведут себя в г. Щучине, как хозяева, вмешиваяся в деятельность должностных лиц местных организаций и подстрекая их к совершению тяжких должностных преступлений, в том числе из числа выпускников высших учебных заведений, прибывших на отработку по распределению, давя своими «корочками» даже на беременных девушек, для которых любой стресс грозит потерей плода либо последующими проблемами у ребёнка…

Заявления о злоупотреблениях прокурор района Величко О.В. в нарушение закона спихивает прямо тем, в чьих организациях допущены проявления коррупции, например, жене местного судьи, что подполковник юстиции. Хотя обоих назначили-то на должности всего три месяца назад, сам как прокурор полтора года, а уже успел снюхаться со всеми, держит нос по ветру.

Имеет пагубную привычку много курить. Очень много. Слишком. Практически постоянно...

Причём в нарушение запрета, установленного декретом Лукашенко №28 от 17 декабря 2002 г. «О государственном регулировании производства, оборота и потребления табачного сырья и табачных изделий», курит прямо на ступенях своей прокуратуры Щучинского района, где его постоянно возможно наблюдать курящим напротив окон здания Щучинского райисполкома и Щучинского районного Совета депутатов, возле гостиницы «Уют», магазинов и стоянок, где постоянно снуют люди. Сотрудники Щучинского райисполкома из своих окон дивятся, как у прокурора Щучинского района с пользой для тела дела так проходит каждый рабочий день.

Хотя курение в запрещённых местах является административным правонарушением (ст. 19.9).

До него курить при исполнении в нарушение приказа министра внутренних дел возле здания Щучинского РОВД позволял себе в форме только швагер помощника президента и министра культуры Анатолия Маркевича, который был наказан Богом… А кто ж накажет прокурора?

Могла бы главный санитарный врач Щучинского района, но она сама не местная, как и этот прокурор, как почти все остальные местные силовики и руководство — приезжая. Потому за климат чужого для неё района и здоровье людей, в нём проживающих, особо не переживает.

Прокуратуре Щучинского района единственному в районном центре карающему органу не повезло с отсутствием в здании отличительных атрибутов построенного уже поминавшимся мной всуе Александром Лукашенко государства для народа: контрольно-пропускного пункта, вооружённой милицейской охраны с металлодетектором на входе и колючей ленты «Егоза», какая натянута за неприметным бетонным забором между зданиями бывшего народного суда Щучинского района и Щучинского районного отдела КГБ, где после его ликвидации ОГАИ.

Страшно даже себе представить, как жили люди до прихода мессии Александра Лукашенко, когда при советской власти и Станиславе Шушкевиче ни в одной местной государственной структуре не было не то что вооружённой охраны, металлодетекторов, тревожных кнопок и сигнализации — даже вахтёров и сторожей, когда люди свободно себе ходили к власти без всякой предварительной записи и тогда, когда у них возникали проблемы, а не один раз в месяц, когда назначат и примут под запись на диктофон, а надо будет, и на видеокамеру.

Забыл уже прокурор с заместителем и старшими помощниками, как до них ютились в простой деревянной хате с печным отоплением, которая я даже не знаю, где вообще находилась. Пока добрейшей и щедрейшей души человек Александр Лукашенко лично не обеспечил тогдашнего председателя нищего Щучинского района, который только приехал из добитого им колхоза с обосранными коровами, новеньким служебным автомобилем немецкой сборки Mercedes-Benz.

После чего дошла очередь и до постройки шикарного двухэтажного особняка из красного кирпича для прокуратуры Щучинского района, штат которой тогда состоял всего лишь из нескольких прокурорских работников, а сейчас там на двух прокурорских по отдельному этажу с просторными кабинетами и комнатой отдыха. Не хватает только аквадискотеки…

Хотя за это не ручаюсь. Здание, как-никак, пятый год на осадном положении, посторонним вход воспрещён. Сперва была надежда, что эти меры приняты с целью предосторожности на время пандемии, но весь коронавирус давно и беспробудно побеждён тракторами и водкой в сауне, а прокуроры так и сидят, забаррикадировавшись от всех и страдая затворничеством.

До чего надо было довести страну, что прокуроры вылазят из-под плинтуса только покурить. 

И как могло ничего не произойти в Щучинском райисполкоме, где когда-то даже не было вахтёра и камер видеонаблюдения? И даже когда появились, то камеры тупо не работали.

Ума не приложу, как когда-то работала судебным исполнителем, затем простым судьёй и наконец председателем суда Щучинского района зализанная до блеска местными ксёндзами набожная католичка Ирина Тодорова без всякой охраны, без вахтёра и тем более без личного водителя в звании прапорщика из КГБ. И ведь ни одного уголовного дела из суда не пропало, в отличие от соседнего суда Мостовского района. Председательствовать которым после этого отправили экс-прокурора из Щучина, брат которого до сих пор в прокуратуре вес набирает.

Просто мурашки по коже от нахлынувших воспоминаний, обрывающихся моментом, когда в суде Щучинского района сначала появились невооружённые девушки-контролёры, которые лишь мух считали и ни до чего им дела не было. После их сменили вооружённые сотрудники милиции из Щучинского районного отдела Департамента охраны МВД. В целях безопасности четырёх предусмотренных по штату судей (в реальности их число меняется от двух до трёх), включая председателя суда, закрыли вход со двора, где находится лестница, позволявшая сразу попасть на второй этаж, где располагались судебные исполнители и один из залов.

К слову, в суде Щучинского района их целых два (по одному на каждом этаже), но при этом нет ни одной совещательной комнаты, роль которых выполняют служебные кабинеты судей и председателя суда, технически оборудованные всеми возможностями для телефонного права.

Ирина Тодорова как председатель суда Щучинского района навязала в своём суде такие порядки, что даже мышь не проскочит мимо вооружённой охраны без согласования с ней.

Хотя в одном шаге от поста милицейской охраны на стене прямо напротив глаз постовых милиционеров висит подписанная председателем Гродненского областного суда инструкция, в которой чёрным по белому сказано, что слушатели подлежат пропуску в здание районного суда для участия в открытом рассмотрении дел в суде без всякого согласования с кем-либо, но у председателя районного суда своё видение мер безопасности, которым может в чём-то даже позавидовать начальник Службы безопасности президента генерал Дмитрий Шахраев.

Дальше входной двери посторонних лиц, которые хотели бы поприсутствовать в качестве слушателей при открытом публичном рассмотрении дел судьями суда Щучинского района с целью исключения коррупционной составляющей в судебном разрешении дел, не пропустят. Созваниваются, предупреждают о нежданных гостях, запрашивают разрешение председателя суда Ирины Тодоровой, которой с охраной председатель вышестоящего областного суда со своими инструкциями, выходит, до одного места, ведь назначил её бессрочно не он, а АГЛ.

И даже получив разрешение на пропуск, желающего пропустят не дальше следующей двери и только для того, чтобы тщательно обшмонать, а то вдруг он обвешан жучками КГБ или ОАЦ.

После этого сотрудник охраны МВД возьмёт здоровенную палку, да как засунет вам… Под одежду. И будет с пристрастием водить ею по вам туда-сюда, предварительно потребовав достать из карманов все предметы, включая монеты… В такие моменты тяжело приходится людям, которые выросли на сказках про дядю Стёпу-милиционера и слепую Фемиду. Или которые застали времена Андропова, при котором не было такого самоуправства в судах.

Или в соседнем здании ОВД Щучинского райисполкома, где высоченный забор, где окна в клеточку решётках, а на окнах роллеты, металлические двери, всё увешано камерами, вход преграждает турникет, через который вас дальше не пропускают без уважительной причины вооружённые сотрудники милиции, чтобы вы неожиданно для всех не оказались в приёмной начальника РОВД, который в этот момент там у себя в служебном кабинете при исполнении решает в тесном кругу под коньячок в чашках вопросы с директором местной строительной организации, где милиция в порядке обмена с местным КГБ возбудила накануне уголовное дело по коррупционной статье в отношении материально ответственного должностного лица указанной организации. В процессе к ним неоднократно присоединяется начальник местного ОБЭП, который затем возглавит наркоконтроль целой области, а его начальник всю милицию другой области и получит генеральские погоны из рук непримиримого борца с коррупцией среди пригретых у себя на груди евреев, который раскрыл мировой сионистский заговор…

Всем этим, к сожалению, обделена прокуратура Щучинского района, для круглосуточной охраны которой потребовалось бы больше сотрудников милиции, чем самих прокуроров.

А то, что жизнь полна рисков в Щучине, где председателя суда в центре города могут взять на гоп-стоп малолетки, вам это подтвердит своим личным опытом экс-председатель, а ныне судья в отставке Василий Розмысло. К слову, тоже заядлый курильщик, куривший прямо на ступенях районного суда под окнами кабинетов и автомобилей оперов межрайонного КГБ, которые тогда не решились его посадить. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда…

Летом 2000 года в самом центре г. Щучина возле местного костёла и церкви всего в сотне метров от здания суда, КГБ и РОВД был убит сын одного из видных руководителей района. Прокурором Щучинского района тогда являлся небезызвестный Геннадий Дыско, которому нераскрытие этого резонансного убийства на протяжении двадцати четырёх лет совсем не помешало сначала стать прокурором Витебской области, затем заместителем генерального прокурора, получить из рук Александра Лукашенко орден Почёта, медали «За безупречную службу» всех степеней, генеральский классный чин государственного советника юстиции 3 класса и почётное звание «Заслуженный юрист Республики Беларусь»… Осталось лишь для полного комплекта получить «героя Беларуси» и можно считать, что жизнь прожита не зря.

Так бы и помер от старости с чистой совестью, обвешанный орденами, чинами и званиями заместитель генерального прокурора Геннадий Дыско, если бы спустя почти четверть века судебные эксперты-криминалисты путём генетической идентификации не смогли вычленить доказательства причастности к убийству сына представителя власти местного элемента, всё это время продолжавшего совершать преступления и лишь недавно осуждённого на 23 года.

Источник: d_zholik

Маковая «крыша»

Как беларусские силовики годами «крышевали» наркоторговцев и благодаря кому избежали ответственности

Несколько лет назад на всю Беларусь прогремело уголовное дело об опиумных наркотиках. По обвинению в их сбыте 29 человек приговорили к тюремному заключению на разные сроки – от 3 до 14 лет.

Журналисты «Бюро» получили и проанализировали 80 томов этого уголовного дела. В них мы нашли свидетельства того, что торговлю наркотиками годами «крышевали» сотрудники силовых ведомств. На допросах звучали имена «покровителей» и были названы расценки за «крышу». Однако эту информацию следствие предпочло проигнорировать. В результате никто из силовиков, на которых указали фигуранты, не понес наказания. Практически все они продолжили работать в органах.

Более того, мы обнаружили в уголовном деле признаки фальсификации в интересах Николая Карпенкова, нынешнего замминистра внутренних дел Беларуси.

КАРЬЕРИСТ С ДУБИНКОЙ

2020 год начался для Николая Карпенкова безрадостно.

Он, начальник главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией (ГУБОПиК), готовился уходить в отставку. Не по своей воле: срок контракта истекал, и в верхах продлевать его не спешили. От безысходности даже пришлось ездить по частным фирмам столицы – выпрашивать работу в службах безопасности.

Для Карпенкова, кадрового силовика и заядлого карьериста, это было унижением. Он не хотел вот так просто сходить с дистанции. Подвернись хоть малейший шанс остаться в органах, он бы его не упустил – переступил бы через любого. И шанс подвернулся.

ГОРЕ МАКОВОЕ

До прихода в ГУБОПиК Николай Карпенков возглавлял наркоконтроль. На этом посту он публично боролся с бубками. Так называли семена мака, загрязненные наркотическими веществами.

В Беларусь бубки пришли в начале 2000-х, а уже к 2014 году они занимали около 60% от всего рынка запрещенных веществ, в отдельных регионах – 85%.

Такая популярность наркотика объяснялась дырой в законодательстве. Сами по себе семена мака психотропом не считались. А вот маковая солома, которой они загрязнены, в список опасных наркотических средств Беларуси входила – значит, уголовная ответственность за нее была предусмотрена. Этим противоречием пользовались наркодельцы. В случае задержания с «грязным» маком они могли заявить, что работали с пищевым продуктом, а не с наркотиком. Чтобы подтвердить наличие маковой соломы в семенах, нужно было провести экспертизу. Но даже после нее доказать злые намерения пойманного, казалось бы, с поличным было сложно – потому что мак мог содержать небольшое количество соломы даже после очистки.

Зная это, наркоторговцы поставляли зерна с низким количеством примесей. Покупатели же, чтобы получить достаточное количество опиума, брали бубки килограммами. Максимум, что грозило за это дельцам, – штраф за незаконное ведение предпринимательской деятельности.

Карпенков часто указывал на эту проблему в интервью и обещал радикально ее решить. И действительно, после долгих согласований он «продавил» специальный декрет, который в СМИ окрестили «антимаковым». Лукашенко подписал его в январе 2014 года.

Документ дал государству монополию на оптовую торговлю семенами мака. Теперь их могли продавать только юрлица, выбранные Советом министров, – причем после термической обработки и в специальной упаковке объемом не больше 200 г. Это должно было предотвратить возможность выделения наркотика из «грязных» семян.

Однако декрет не предусматривал главного – уголовной ответственности за оборот бубок. Это противоречило бы конвенции ООН, по которой семена мака нельзя классифицировать как наркотик. В итоге наказанием за нарушение декрета стали большие штрафы и конфискация автомобиля.

Тем не менее Карпенков в интервью БелТА настаивал на эффективности одобренного документа:

«Мы рассчитываем, что с принятием декрета загрязненный мак, который завозили в Беларусь, продавали, изготавливали из него наркотические вещества, будет уничтожен. Мы увидим, что <...> те деньги, которые вертелись в криминальных структурах, из этого оборота выйдут».

Продажи бубок и правда вскоре снизились. Вот только заслуги Карпенкова в этом было мало. К моменту вступления декрета в силу бубки сильно потеряли в популярности, уступив новым наркотикам. Об этом «Бюро» рассказал бывший следователь по особо важным делам:

«Декрет был, по большому счету, запоздалый, как вся реакция системы. В то время начали появляться синтетические наркотики, разные спайсы, которые можно было купить через интернет абсолютно анонимно, на которые еще тогда у милиции, у следствия не было опыта реакции. Большинство наркоманов с бубок перешли на эти спайсы. Мне кажется, что это даже большей причиной было [снижения торговли бубками], чем принятие декрета».

В итоге наркотики в Беларуси стало употреблять даже больше людей, чем до принятия декрета. Все потому, что Карпенков боролся с отмирающим сегментом рынка, а не с реальной угрозой. Однако это стало понятно на дистанции. В моменте же красивой статистики по бубкам Карпенкову хватило, чтобы пойти на повышение. Через несколько месяцев после принятия «антимакового декрета» его назначили руководителем ГУБОПиКа.

ТОНУЩИЙ КОРАБЛЬ

На момент прихода Карпенкова ГУБОПиК считался элитным подразделением. Туда мечтали попасть все, но проходили только силовики в высоком звании – от майора и выше. Возглавить такую структуру было почетно. Многим она, однако, мозолила глаза, рассказал «Бюро» ее бывший сотрудник, а впоследствии глава объединения экс-силовиков Беларуси BYPOL Александр Азаров:

«ГУБОПиК подчинялся только министру [внутренних дел] и первому замминистра. Самостоятельные такие были. Начальникам УВД, ГУВД не нравилось, что у них на территории такие неподконтрольные подразделения. И постоянно происходили интриги на этот счет».

Подковерная борьба ожесточилась в 2014 году, когда в России ликвидировали РУБОП – аналог ГУБОПиКа. Беларусские силовики решили взять с коллег пример, и в подразделение Карпенкова нагрянули с проверками. Обосновали это тем, что оно дублировало другие ведомства. Мол, коррупцию расследовало управление МВД по борьбе с экономическими преступлениями, незаконную миграцию – погранкомитет, а экстремизм – КГБ. В итоге ГУБОПиК оказался на грани ликвидации.

ШИТО БЕЛЫМИ НИТКАМИ

В 2016 году по инициативе ГУБОПиКа началось масштабное расследование торговли бубками – теми наркотиками, с которыми Карпенков публично боролся в наркоконтроле. По подозрению в их сбыте за три года задержали больше 40 человек – неслыханные цифры. Но вот незадача: судить по уголовным статьям их не могли. Этого, напомним, не позволяла конвенция ООН.

Карпенкова это не остановило, и уголовное дело было начато – в интересах ГУБОПиКа. Ради этого силовые ведомства и суды заключили негласные договоренности, рассказали журналисту «Бюро» источники:

«Состоялась комиссионная коллегия Генеральной прокуратуры, Следственного комитета, где они приняли решение изменить судебную практику, не меняя законодательства. Просто договорились, чтобы суд привлекал к уголовной ответственности. Договорились с Верховным судом, и он спустил указивку: если поступают дела, привлекать к уголовной ответственности».

Представитель объединения бывших силовиков Беларуси BelPol, работавший в наркоконтроле, в разговоре с журналистом «Бюро» подтвердил, что работу с бубками перестроили по согласованию между ведомствами. В том числе – изменили подход к экспертизе. Если раньше отдельно вычисляли, сколько примесей содержалось в загрязненном маке, то теперь весь его объем стали считать наркотиком. Это и позволило следователям возбуждать уголовные дела против торговцев бубками.

Сначала их завели несколько, но затем объединили в одно. Мотивировали тем, что все фигуранты входили в единую «преступную организацию». Основанием стали показания о пересекающихся поставках и общих оптовиках. К процессу также присоединили несколько архивных дел, заново их возбудив и повторно задержав фигурантов. Их тоже назвали членами «преступной организации». Адвокат одного из них рассказал «Бюро», что таким образом следствие пыталось собрать масштабное, показательное дело:

«Приятнее докладывать, когда у тебя по четвертой части [«наркотической» 328 ст. УК.] в составе ОПГ. Смотрите, мы выявили, раскрыли, пресекли и осудили. И сроки дали большие. А что такое – несколько дел по третьей, по второй части? Так это же пыль. Никого не интересующая пыль. А задача была – сделать грандиозное дело».

В народе это дело назвали «маковым». Мы внимательно изучили его протоколы и выяснили, что большинство обвиняемых работали в отдельных небольших группах, торговали в розницу и не были знакомы друг с другом. Да, у них имелись общие оптовики – но и с другими поставщиками они тоже работали. Это все равно что обвинить в сговоре всех, кто покупает хлеб в одном магазине. Связь между обвиняемыми по «маковому делу» была, скорее, логистической, чем организационной. Их объединяла не иерархия, а интерес к товару по выгодной цене и удобным каналам сбыта.

Нестыковки «макового дела» мы хотели обсудить со следователем, который его вел, – Игорем Прохоренковым. Однако, услышав вопрос журналиста «Бюро», он бросил трубку.

Как мы установили в процессе нашего расследования, этот следователь для ведения «макового дела» был выбран не случайно.

«Он лучший друг ГУБОПиКа. Он всегда с ними очень хорошо общался. Они к нему, например, могли обратиться, о чем-то попросить – и он им не отказывал. Заходишь к нему в кабинет, а у него две стены – все в вымпелах, эмблемах правоохранительных органов. Это он коллекционер такой», – рассказал журналисту «Бюро» источник.

До «макового дела» Прохоренков действительно сотрудничал с ГУБОПиКом. Например, руководил расследованием «дела семнадцати» – еще одного громкого кейса о наркотиках.

Итак, под руководством Карпенкова и с помощью «своего» следователя силовики смогли раскрутить масштабное «маковое дело». На десятки человек повесили уголовки за, по сути, административные правонарушения – по договоренности между силовыми структурами и судами, в обход беларусского законодательства и конвенции ООН. Все ради громкого процесса, который мог бы прибавить служебных очков Карпенкову и укрепить его натянутые отношения с коллегами. Резонанс ведь играл на руку не только ГУБОПиКу, но и другим причастным – Следственному комитету и Генпрокуратуре.

Как и протестующие в 2020 году, обвиняемые по «маковому делу» стали жертвами амбиций Карпенкова. Он не учел только одного: на допросах наркоторговцы начали рассказывать, как их годами «крышевали» силовики.

ДРУЗЬЯ ИЗ МИЛИЦИИ

Минск, микрорайон Серебрянка. До «раскрутки» «макового дела» остается год. К торговому центру «Гиппо» подъезжает автомобиль. За рулем – Андрей Крисюк. Уже несколько лет он занимается весьма специфичным «бизнесом». На пассажирском сидении – его «деловой партнер», Александр Таболин. К тому моменту он три раза был судим.

Таболин и Крисюк заходят в «Гиппо» и поднимаются на второй этаж – в пиццерию. Там их ждут трое мужчин. Одного из них Крисюк знает как Соболя. Это прозвище Игоря Соболевского, криминального авторитета. Он тоже занимается «бизнесом», в который втянуты Крисюк и Таболин. Мужчины рядом с ним представляются – Анатолий Иванович и Алексей Борисович.

«Сотрудники милиции», – объясняет Таболин Крисюку и просит его посидеть за другим столиком, пока они будут разговаривать.

Беседа длится около десяти минут. Ее содержание Крисюк не слышит и о деталях Таболина после встречи не расспрашивает. Ему это знать незачем, все-таки роль в «бизнесе» у него небольшая. Но один вопрос он все же задает: что на встрече делали сотрудники милиции? Таболин отвечает, что они – «друзья», которые «решают возникающие вопросы» по «бизнесу».

Чем конкретно они помогают, Крисюк не спрашивает. Это и так понятно, учитывая специфику «бизнеса». Крисюк и Таболин торгуют наркотиками. Точнее, одним конкретным видом – бубками.

ПО КЛИЧКЕ ИВАНЫЧ

Подробности этой встречи мы нашли в материалах «макового дела». На допросах четверо обвиняемых рассказали, что с ними работал следователь в отставке со званием подполковника. Тот самый Анатолий Иванович, который был на встрече в пиццерии. Его фамилия – Мазуленя.

В милиции он отработал 13 лет. Дослужился до оперуполномоченного по особо важным делам МВД и в 2007 году вышел на пенсию по собственному желанию, следует из данных «Киберпартизан».

Связи в силовых структурах у Мазулени, однако, остались. Их он использовал, чтобы обеспечить «крышу» наркоторговцам, задержанным по «маковому делу». Это следует из их показаний. Один делец даже назвал сумму, в которую обошлись услуги Мазулени, – около 350 тыс. долларов за шесть с половиной лет «работы». Основную часть этих денег Мазуленя передавал действующим силовикам за «содействие» наркодельцам.

«Нужно было платить за каждый район, чтобы не привлекаться к административной ответственности», – объяснял другой фигурант «макового дела» на допросе.

Ролью связного Мазуленя не ограничивался. Один из обвиняемых рассказал, что подполковник также помогал с привозом бубок в Беларусь и их растаможкой на границе. За каждый ввезенный килограмм ему якобы платили по доллару. Так Мазуленя заработал еще минимум 20 тыс. долларов.

Из признательных показаний обвиняемых также следует, что с помощью Мазулени они «убирали» с рынка конкурентов. Находили точки, в которых другие торговцы хранили и сбывали мак, и передавали данные Мазулене. Он сообщал их знакомым милиционерам, а те устраивали облавы. Один из таких эпизодов также подтвердил бывший сослуживец Мазулени, которого допросили по «маковому делу» в качестве свидетеля.

Так, в 2013 году Мазуленя рассказал ему про склад бубок в одном из районов Минска. Указанное место проверили – и нашли там 20 тонн наркотика.

«Через некоторое время ко мне снова обращался Мазуленя, это было уже после изъятия, и спрашивал у меня о том, изъяли ли мы что-либо. Я ему ответил, что изъяли большое количество мака. Он этому, как мне показалось, обрадовался», – рассказал свидетель.

Есть еще одно, пусть и косвенное, подтверждение связей Мазулени с обвиняемыми по «маковому делу». В криминальных кругах участников бубочного бизнеса знали по кличкам – например, Соболь, Дед, Забар. Было прозвище и у Мазулени – Иваныч (по отчеству). Об этом задержанные говорили на допросах.

В ходе расследования подполковника в отставке Анатолия Мазуленю задержали и допросили. Он отрицал свою причастность, но признал, что больше 20 лет приятельствует с Игорем Соболевским – главным фигурантом «макового дела». После этого Иваныча отпустили без предъявления обвинений. Перед судом он так и не предстал.

У следствия явно было особое отношение к Мазулене. В ИВС он провел трое суток, в то время как других подозреваемых держали под стражей годами, раз за разом продлевая арест.

Еще одна деталь, которая говорит о предвзятости правоохранителей: Мазуленя был единственным задержанным, чей телефон не прослушивали во время расследования. Об этом говорят как материалы уголовного дела, в которых нет расшифровок его разговоров, так и данные «Киберпартизан» о прослушках.

«Бюро» позвонило Анатолию Мазулене, чтобы спросить, почему ему не предъявили обвинения по «маковому делу». Вопросы журналистов «Бюро» вызвали у бывшего следователя истерику.

Во время первой беседы Анатолий Иванович начал с ходу угрожать нашему журналисту:

«Я еду и пишу на вас заявление о домогательстве! О том, откуда вы получили данную информацию в отношении меня, и какое вы имеете право, на основании какой статьи Конституции, звонить мне и вторгаться в мою личную жизнь! Ни с кем я по телефону, ни с какими дебилами, не разговариваю!»

Мы попытались еще раз связаться с подполковником в отставке, но беседа не задалась и во второй раз. Нашу журналистку Мазуленя оскорбил:

«Овца вонючая! Я честно отработал свои годы! Что ты звонишь?! Деньги я брал!.. Я тебя найду, овцу, и задушу!»

По данным «Киберпартизан», в 2020 году Анатолий Мазуленя работал начальником службы охраны в продовольственном магазине в Минске. Это его последнее известное место работы. Также Иваныч занимался бизнесом: с 2013 по 2017 год был совладельцем фирмы по ремонту электроники с сомнительной репутацией.

На форумах жаловались, что горе-мастера брали технику на починку и не возвращали. Один обманутый клиент обратился в РУВД, но в возбуждении дела ему отказали. Вместо этого – устроили встречу с учредителями фирмы, в том числе с Мазуленей. После этого разговора мужчина, следует из его поста на «Онлайнере», «потерял веру в человечество, а также в «правоохранительные» органы». Телефон ему так и не вернули.

ПРЕЖДЕВРЕМЕННАЯ ПЕНСИЯ

Вернемся в Серебрянку 2015 года – на встречу в пиццерии. С посетившим ее бывшим милиционером, Анатолием «Иванычем» Мазуленей, мы уже познакомились. Осталось раскрыть фигуру второго – действующего на тот момент силовика.

На встрече он представился как Алексей Борисович. Это же имя назвали двое фигурантов «макового дела», рассказывая о своих связях с силовиками. Упомянули они и фамилию – Макурин.

В 2015 году, на момент встречи в Серебрянке, он был заместителем начальника управления по наркоконтролю и противодействию торговле людьми МВД. Ту же должность занимал на момент начала расследования «макового дела». Она стала вершиной его карьеры в системе.

В мае 2017 года, незадолго до первых допросов по «маковому делу», Макурин вышел на пенсию. Официально – по болезни. Однако глава BYPOL Александр Азаров в беседе с «Бюро» назвал другую причину его увольнения:

«Макурина сняли с должности. Попросили уйти добровольно из-за «макового дела».

Действительно, Макурин вышел на пенсию во время расследования. Вскоре после отставки его фамилия всплыла в показаниях обвиняемых.

Так, один из наркодельцов рассказал, что на протяжении многих лет был его осведомителем. Союз этот был плодотворным. Например, в 2016 году он «слил» Макурину, где найти сбытчиков гашиша и амфетамина, и тот благодаря этой наводке получил премию.

В случае Макурина, однако, интересен не сам факт его работы с осведомителем, а то, как она была устроена. На информацию от своего источника Макурин реагировал выборочно. Это вызывало подозрения даже у самого наркодельца.

В беседе со следователями он рассказал, что сразу же связался с Макуриным, когда в 2015 году ему предложили торговать бубками. К его удивлению, от работы в этом направлении Макурин отказался. Ответил, что ему это «неинтересно», потому что уголовной ответственности за мак не предусмотрено, – но попросил «держать в курсе» на случай изменений в законодательстве.

Свет на эту ситуацию пролил другой обвиняемый по «маковому делу». На допросе он рассказал, что в 2015 году с Макуриным встретился Мазуленя и договорился о «сотрудничестве». С тех пор Иваныч якобы передавал Макурину часть денег, которые получал от наркодельцов.

Эпизод в пиццерии, который описали двое фигурантов «макового дела», подтверждает, что Макурин и Мазуленя были знакомы и вместе встречались с наркоторговцами.

Показаний Макурина в материалах «макового дела» нет: ни объяснительных, ни допросов, ни очных ставок с обвиняемыми. Чтобы узнать причину этого, журналист «Бюро» связался с ним по телефону.

«Кто ж про милиционера когда-нибудь хорошее скажет? Вы задумайтесь хоть раз своей головой и больше не задавайте мне дурных вопросов», – ответил Макурин и бросил трубку.

НАПАРНИКИ ИЗ НАРКОКОНТРОЛЯ

Фигуранты «макового дела» дали показания на еще двоих сотрудников наркоконтроля. Они иногда работали в тандеме: вместе ездили на вызовы, проводили обыски, задерживали подозреваемых.

Первый – Денис Валентович

Поначалу он работал в Жодинском ГОВД, затем перешел в ГУБОПиК. В 2015 году был назначен старшим оперуполномоченным по особо важным делам в наркоконтроле. Эту же должность занимал во время расследования «макового дела».

 Валентовича в своих показаниях упомянули двое обвиняемых. Один рассказал, что милиционер неоднократно встречался и созванивался с наркоторговцами. Они «разговаривали на равных, прекрасно друг друга понимая».

Во время таких бесед Валентович якобы предлагал наркодельцам дать показания против конкурентов, обещая за это не мешать им торговать веществами, закрыть уже начатые административные дела и отпустить тех, кто был по ним задержан. После милиционер и вовсе начал обсуждать, как он сам может участвовать в «реализации мака».

«Шел процесс переговоров на тему того, где мы сможем работать, в смысле в каком районе и за какую сумму», – рассказал на допросе обвиняемый по «маковому делу».

Эти переговоры вел его пособник. Чем они закончились, он не сообщил. Однако давший эти показания мужчина позже якобы видел фамилию Валентовича в списке тех, кому наркоторговцы платили за «крышу».

Из показаний другого обвиняемого следует, что Валентович знал о том, где расположены склады бубок, однако вместо своевременной и полной зачистки «накрывал» их точечно и лишь в те моменты, когда ему были «нужны изъятия», – то есть улучшал таким образом свою статистику.

Об этом Валентович якобы сам рассказал наркодельцу во время их встречи после очередного изъятия. На ней же он «посоветовал» ему прекратить торговлю бубками. Содержание этой беседы делец, по его словам, пересказал Иванычу. Тот ответил, что Валентович таким образом «расчищал территорию» для их конкурентов – то есть других торговцев бубками, которых «крышевал».

По факту этих показаний Валентовича не допрашивали. По данным «Киберпартизан», он продолжил работать в органах после завершения «макового дела».

Журналист «Бюро» связался с Денисом Валентовичем по телефону, но тот отказался отвечать на наши вопросы.

Коллегу Валентовича, против которого также дали показания, зовут Павел Чечётко.

На службу в милиции он заступил в конце 90-х. Работал в уголовном розыске нескольких столичных РУВД, потом занялся наркотиками.

Показания против Чечётко дали двое обвиняемых по «маковому делу». Один рассказал, что тот вместе с Валентовичем хотел участвовать в «реализации мака» и вел переговоры с наркодельцами. Другой утверждал, что Чечётко «содействовал» торговле запрещенными веществами и получал за это деньги.

Следователей такие показания не заинтересовали: они не расспрашивали наркоторговцев о подробностях и не проводили проверку в отношении Чечётко. Почему так произошло, журналист «Бюро» спросил у него по телефону.

«Я ни к какому делу не причастен», – ответил Чечётко.

Тогда мы предположили, что наш собеседник, возможно, работал с наркоторговцами под прикрытием. Это объясняло бы отсутствие проверок в отношении него и других силовиков. Но Павел Чечётко эту версию опроверг. При этом упомянул, что продолжает службу в милиции.

ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ ПРОВЕРКА

Наталье Королёвой повезло меньше, чем коллегам. В 2018 году ее, на тот момент старшую следовательницу Октябрьского районного отдела СК, вызвали на допрос.

Причиной стали показания одного из обвиняемых. Он утверждал, что его пособник состоял с Натальей в романтических отношениях. Она даже якобы присутствовала при фасовке бубок на съемной квартире любовника. Эти показания мужчина повторил на очной ставке с тем самым пособником. Тот все отрицал.

Открещивалась от обвинений и Наталья. На допросе она утверждала, что не знакома с фигурантами «макового дела», кроме одного: его она допрашивала как потерпевшего по другому кейсу несколько лет назад.

При этом Королёва сказала, что неоднократно видела этого мужчину на курилке Октябрьского РУВД в компании оперативника Юрия Голубева.

Обвинения Наталье не предъявили. Однако ее – единственную из силовиков – хотя бы формально проверили. Для этого хватило показаний одного обвиняемого. Остальные же остались вне подозрений, хотя фигурировали в рассказах нескольких человек. Это еще раз подтверждает, что расследование велось непоследовательно.

Наш журналист позвонил по номеру, который на нее зарегистрирован. Женщина, поднявшая трубку, представилась Натальей Королёвой, но, услышав о «маковом деле», сказала, что мы ошиблись номером, и отказалась отвечать на вопросы.

НА КУРИЛКЕ ОКТЯБРЬСКОГО РУВД

На допросе следовательница Королёва упомянула Юрия Голубева – оперативника Октябрьского РУВД.

О нем же рассказывал один из обвиняемых по «маковому делу». По его словам, Голубев «сотрудничал» с наркоторговцами, за что получал деньги и подарки. В 2016 году он эти контакты прекратил, потому что о них стало известно ГУСБ.

По факту этих показаний Голубева не проверяли. Более того, несмотря на обвинения в связях с наркобизнесом, он получил повышение. В 2018 году его назначили старшим оперуполномоченным по особо важным делам ГУВД. По данным «Киберпартизан», он занимал эту должность как минимум до 2021 года.

Журналист «Бюро» связался с Юрием Голубевым по телефону, но тот отказался отвечать на наши вопросы.

МАКОВАЯ БУХГАЛТЕРИЯ

«Бюро» обнаружило нестыковки и в расчетах следователей относительно прибыли наркоторговцев.

Обратите внимание: в 2013 году, еще до принятия «антимакового декрета», Николай Карпенков в интервью СБ рассказывал, как в Беларуси обстоят дела с бубками. Затронул и финансовую сторону проблемы:

«Оптовые торговцы бубочным сырьем – весьма состоятельные люди. На полученные сверхприбыли они приобретают дома и дорогие машины, учат детей в престижных европейских школах и вузах и ездят поправлять здоровье на дорогие курорты».

Это созвучно с показаниями наркоторговцев на допросах, которые зафиксированы в материалах «макового дела». Фигуранты сообщили, что зарабатывали тысячи долларов в месяц, семьями летали на отдых за границу. Подтверждения этим показаниям имеются в материалах прослушки обвиняемых.

Рассказали наркоторговцы и о расходах – то есть взятках милиционерам за «крышу». Общая сумма выплат с 2011 по 2017 годы, по их словам, превысила 475 тыс. долларов. Деньги помимо силовиков, о которых мы уже рассказали, получали сотрудники ГУСБ, а также Октябрьского, Фрунзенского, Советского, Заводского и Московского РУВД Минска.

Однако следствие проигнорировало эти показания и не учло их при расчете прибыли наркоторговцев. Из-за этого их выводы выглядят скромно: якобы за три с лишним года обвиняемые заработали 268 тыс. рублей (143 тыс. долларов). То есть всего около 7 тыс. рублей (3,7 тыс. долларов) на человека за все время, или 170 рублей (90 долларов) в месяц. На такие деньги не то что на курорты не съездишь – на них прожить не получится.

ТАЙНЫ СЛЕДСТВИЯ

Почему следствие проигнорировало многочисленные показания на силовиков от наркоторговцев? Почему в материалах переданного в суд дела нет информации о взятках? Почему заключение следователя относительно прибыли наркоторговцев значительно меньше сумм, которые обвиняемые сами называли на допросах?

Потому что в показаниях о «крыше» речь шла в том числе о временах, когда наркоконтроль возглавлял Карпенков. Если бы эти истории всплыли, тень упала бы и на него. Пришлось бы отвечать за то, что допустил коррупцию в своем ведомстве.

Ситуация патовая: «маковое дело», которое Карпенков так отчаянно раздувал, чтобы сделать своим спасательным кругом, могло окончательно его потопить. Но случилось чудо.

Следователь Прохоренков, близкий с подчиненным Карпенкову ГУБОПиКом, не стал проводить проверку в отношении силовиков. Он просто проигнорировал «неудобные» показания. Милиционеры, на которых их дали, подтвердили в разговоре с журналистом «Бюро», что никаких проверок в отношении них не проводили.

Протоколов проверки не было и в следственных материалах. Отдельное производство из «макового дела» тоже не выделялось. Об этом говорят данные «Киберпартизан». Мы также направили запрос в главное управление собственной безопасности МВД с просьбой прокомментировать, проверяло ли оно показания обвиняемых. Там ответили, что данное дело не относится к их компетенции.

Бывшие следователи, с которыми общался журналист «Бюро», отметили: для Центрального аппарата СК, который вел дело, такое халатное отношение к показаниям о «крыше» не свойственно – их должны были проверить.

Раз этого не произошло, значит, на то были причины. Чтобы узнать о них, «Бюро» направило официальные обращения в Следственный комитет и Генпрокуратуру. В ведомствах отказались от комментариев.

Возможно, обвинения против силовиков не восприняли всерьез. Это было бы странно, учитывая, что следствие во многом опиралось на признательные показания задержанных. Именно они дали представление о каналах поставок и масштабах бубочного бизнеса. Те же люди рассказали о «крыше» – однако такие показания следствие уже не заинтересовали.

Складывается парадоксальная картина: человек сознается в своих преступлениях – его слушают, рассказывает о связях с милицией – пропускают мимо ушей.

Учитывая все обстоятельства, наиболее вероятным «Бюро» кажется другой вариант. Следствие намеренно закрыло глаза на показания против силовиков, чтобы не вредить репутации Карпенкова и ГУБОПиКа. В пользу этой версии говорит и тот факт, что деятельность «преступной организации» решили отсчитывать с 2015 года – то есть времени, когда Карпенков уже не имел отношения к наркоконтролю. Это при том, что обвиняемые рассказывали, как занимались сбытом бубок задолго до этого.

Есть в материалах «макового дела» еще одна деталь, которая могла серьезно навредить Карпенкову и была проигнорирована следствием. Один из обвиняемых на допросе утверждал, что Карпенков тоже получал деньги от наркоторговцев – он стоял на вершине пирамиды распределения выплат за «крышу». Общая сумма взяток ему якобы достигала 110 тыс. долларов.

Проверку в отношении Карпенкова по факту этих показаний не проводили. Да, против него было лишь одно свидетельство – однако в случае со следовательницей Королёвой этого оказалось достаточно для вызова на допрос.

Журналист «Бюро» позвонил Николаю Карпенкову, чтобы взять у него комментарий о «маковом деле». Тот ответил криком:

«Что ты за х..ню какую-то несешь? Заткнись, б..ть! Что ты за дол..еб? Откуда ты взялся, б..ть? За «крышу» взятки, б..ть! Иди на х..й!»

В ПОГОНЕ ЗА ВЛАСТЬЮ

На первый взгляд, карьера Николая Карпенкова кажется образцово-показательной. Десятилетия в системе, одно повышение за другим, почетные должности. Но если приглядеться, можно увидеть, что все это – результат манипуляций, жертвами которых становились обычные люди.

Возглавляя наркоконтроль, Карпенков не боролся с настоящей угрозой, а зарабатывал служебные очки, «продавливая» эффектный, но, по сути, бесполезный декрет. При этом под носом у него цвела коррупция: подчиненные, по многочисленным свидетельствам, «крышевали» торговлю наркотиками. Не исключено, что и сам Карпенков был к этому причастен.

Перейдя в ГУБОПиК, он оказался в центре аппаратной борьбы – и решил играть грязно. Наплевав на беларусское законодательство и международные договоры, Карпенков инициировал уголовное дело в надежде выслужиться перед начальством. А неприятные детали, которые вскрылись в процессе, его «карманный» следователь похоронил в архивах. Жертвами этого показного процесса стали 29 человек. Некоторые из них до сих пор сидят за решеткой.

Но это не единичный случай беззакония, а принцип работы, который Карпенков установил в ГУБОПиКе. Подразделение, которое когда-то считалось элитным, под его руководством стало конвейером фальсификаций. Они были настолько вопиющими, что возмутили даже Лукашенко. Летом 2019 года он обрушился на ГУБОПиК с критикой:

«Фальсификация в ходе расследования уголовных дел такова, что лучше бы вы не возбуждали эти уголовные дела. Некоторые в погонах оборзели до того, что они просто не должны их носить. Видите ли, вершители судеб! Ворвавшись в дом при детях, беременных женах, положить человека мордой в пол, заломить руки, поломать несколько ребер, и сотрясение мозга – это как минимум. Это безмозглые люди, которым не место в правоохранительной системе».

Полная версия - Маковая «крыша»

BYPOL: «Спецслужбам известно все, что размещено о вас в интернете, неважно, на каких ресурсах»

Инициатива, созданная бывшими беларускими силовиками — об агентах и паспортах прикрытия. Филин попытался выяснить, для чего предназначены эти паспорта, можно ли распознать шпиона в собственном окружении и кому, в первую очередь, стоит быть особенно бдительными.

— Когда человек получает паспорт прикрытия, он всегда инструктируется выдавшей его спецслужбой на случай провала. В случае провала (расшифровки) он должен отнекиваться до последнего и ждать иных инструкций от оперативного сотрудника, — отмечает представитель BYPOL.

«Выдача паспорта прикрытия сама по себе означает, что задание началось»

— Почему не может быть сомнений по поводу вскрытых фактов о выдаче паспортов прикрытия?

— Потому что они были установлены по настоящей базе данных АИС «Паспорт», утечка которой в свое время произошла из Департамента по гражданству и миграции МВД, благодаря работе беларуских Киберпартизан.

Сомневаться в фактах, о которых сейчас пишут СМИ и расследователи, ссылаясь на эту базу, нет никаких причин. Даже если режим захочет дискредитировать работу различных инициатив с этой базой для защиты своей агентуры, у него ничего не получится, так как все факты из базы можно верифицировать.

Поэтому, когда человек получает паспорт прикрытия, это означает ни что иное, как то, что он работает на спецслужбу. В данном случае имеется факт провала операции — паспорта прикрытия обнародованы, личности известны.

И агенты действуют именно так, как должны в подобной ситуации — они все отрицают, и будут это делать все время, либо пока не получат новые инструкции от режима.

— Например, какие?

— Их могут и эвакуировать, но это необязательно. Могут просто сказать уничтожить физически второй паспорт, чтобы его никто точно не обнаружил.

— Настораживает то, что люди с двойными паспортами были выявлены в самых неожиданных местах. Мы не знаем, где они еще могут объявиться.

— Большую часть агентов, о которых сейчас стало известно, вычислили еще пару лет назад. С тех пор мы проверили много людей и также обнаружили иные лица, информацию о которых своевременно передали в компетентные службы стран, где беларусы спасаются от режима.

— Вы сказали, что проверили много людей, но в эмиграцию приехали сотни тысяч беларусов. Вы же не могли всех промониторить?

— У нас есть специальная система, благодаря которой мы смогли проверить достаточно большое количество человек. В первую очередь, всех, кто каким-либо образом общался или взаимодействовал с нами.

Однажды в этот круг попал и фотограф Иван Мищук. На самом деле он показался подозрительным еще до того, как была выявлена его связь со спецслужбами режима. 

Повторю, многие агенты были выявлены давно, в том числе сотрудники ГРУ Юрий Кизюк и Михаил Поветко, расследование о которых делал БРЦ в 2024 году. Информация об этом была передана в компетентные структуры, по некоторым лицам мы информировали Офис Светланы Тихановской и ОПК. 

— А почему это стало известно всем только сейчас?

— Я не знаю. Но этот факт заставляет меня беспокоиться о безопасности.

— А может человек, получивший паспорт прикрытия, так и не получить никакого задания?

— Выдача паспорта сама по себе означает, что задание началось. Под паспорт создается легендированная личность, придумывается определенная линия поведения.

И в этой легенде предусмотрен способ обратной связи с оперативным сотрудником.

— А могут члены семьи, например, жена не знать о том, что у мужа есть паспорт прикрытия?

— Конечно, никто и не должен знать. Это основное условие — им запрещено рассказывать кому бы то ни было про свои агентурные дела, кроме опера и резидента для экстренной связи. Такие правила существуют, чтобы минимизировать риск утечки информации или провала.

— Для чего вообще выдают паспорта прикрытия, если их обладатели живут под своими именами?

— Чтобы скрывать свою работу на режимные органы. На другой паспорт можно оформить мобильный номер, о котором никто не должен знать, подключить интернет, зарегистрировать фирму, незаметно путешествовать.

И, конечно, как способ эвакуации, чтобы незаметно покинуть территорию. Совершил в рамках задания что-то, и спокойно выезжаешь по второму паспорту, пока ищут того, кто указан в реальных документах.

«От случайного человека вас должны насторожить вопросы с уточнением адреса»

— Есть ли какие-то признаки, которые могут указывать на опасного человека в нашем окружении?

— Есть. Агенты, как правило, в первую очередь, пытаются установить ваши личные данные либо через вас личные данные того лица, которым они интересуются.

Могут быть соответствующие вопросы, возможно, будут просить номера телефонов и ник в телеграме, могут уточнять какие-то данные, размещенные в соцсетях. Могут чуть ли не бесплатно предлагать свои услуги.

На самом деле спецслужбам многое известно, в том числе все, что размещено о вас в интернете, неважно, на каких ресурсах. У них также собрано много разных утечек данных, баз из соцсетей, при помощи которых они могут верифицировать и деанонимизировать человека. 

Получается, что человек вроде бы спрятался под чужим именем в соцсети и думает, что он в безопасности. Но это не так.

Размещая там информацию, стоит иметь в виду, что все ресурсы проверяют и отслеживают в режиме реального времени. Соответственно, если к вам подходит незнакомый человек и задает разные вопросы о вас, то старайтесь делиться только той информацией, которая и так является публичной, указана в ваших соцсетях или, например, на сайте вашей компании.

Вообще, с любым малознакомым или незнакомым человеком лучше общаться на общие темы, там, о погоде, об общеизвестных новостях. Но никак не о личной жизни. От случайного человека вас должны насторожить вопросы с уточнением адреса, марки машины, гаджетов, мест, где вы любите отдыхать и с кем.

Это все личная информация. Чужому человеку нельзя рассказывать, что, допустим, каждую пятницу мы ходим в бильярдную, расположенную там-то. Агент сразу задумается, как там выставить наблюдение, и будет действовать в этом направлении. 

Нельзя ни в коем случае говорить о составе своей семьи, не рассказывать об оставшихся в Беларуси родных. Эта информация, которая раскрывает не только вашу личность, но и других людей. 

Как показывает практика, давление на родственников, к сожалению, эффективный метод для достижения определенных задач в режимах.

В целом нужно быть бдительными.

— Сложно быть бдительным, когда ты переехал в другую страну, свободную и безопасную, расслабился, перестал бояться звонков в дверь.

— У гражданских людей действительно нет такой привычки, в отличие от нас. Но и вам придется вести себя осторожно.  

«Она из тех, кто является целью номер один для режима»

— Кейс Анжелики Мельниковой показал, что ранее незнакомый человек может стать знакомым и даже близким. Все действительно могло быть именно так, как установили расследователи?

— Вполне все именно так и было. Это долгая успешная разработка Управления военной контрразведки КГБ, где служит этот Лобеев, по легенде Гордеев.

Источник: Салідарнасць