У Беларусі працуе 60 тысяч разумных камер відэаназірання. Чаму тады зніклых людзей шукаюць па два тыдні?
За апошнія тыдні ў сталіцы знік не адзін чалавек — найбольш гучнай справай сталі двухтыднёвыя пошукі 21-гадовай Яны Кастранковай. На жаль, дзяўчыну знайшлі мёртвай 12 студзеня ў вадаёме Сляпянскай воднай сістэмы. Цела выцягнулі за адзін кіламетр ад парка Чалюскінцаў, дзе яе тэлефон зафіксавалі апошні раз.
Прадстаўнік ініцыятывы сілавікоў BelPol Уладзімір Жыгар патлумачыў «Нашай Ніве», чаму нават такія гучныя пошукі расцягваюцца на так доўга. Пры тым, што па ўсёй Беларусі, а тым больш у Мінску, расце колькасць разумных камер відэаназірання.
«На такія вынікі ўплываюць два фактары. Першы, відавочны — падобныя справы не тычацца палітыкі, таму тут не бачаць сэнсу задзейнічаць Рэспубліканскую сістэму маніторынгу грамадскай бяспекі, Kipod, падлучаную да вялікай колькасці камер.
Хоць і, варта адзначыць, у некаторых пунктах гэтыя камеры відэаназірання даюць карцінку зусім нізкай якасці — у тых жа месцах грамадскага харчавання ці крамах. Камеры, якія ўсталяваныя ў самім горадзе, на вуліцы, ужо нашмат лепшыя», — лічыць Уладзімір Жыгар, які ў свой час працаваў у крымінальным вышуку Мазырскага РАУС.
Але асноўная прычына доўгіх пошукаў зніклых людзей палягае ў іншым.
«Кожным зніклым без вестак у першыя суткі ў сваё дзяжурства займаецца следча-аператыўная група. Яны працуюць па алгарытме: распытаць сваякоў, высветліць нюансы кшталту ці не сыходзіў блізкі з дому раней, прабіць нумар тэлефона і знаходжанне тэлефона. Калі чалавек не адшукаўся цягам сутак, тады гэты матэрыял перадаецца ў аддзел вышуковай працы крымінальнага вышуку. І звычайна там вельмі мала супрацоўнікаў. Напрыклад, у нас з 35 супрацоўнікаў крымінальнага вышуку менавіта саміх пошукавікаў было ўсяго чатыры. Прыкладна такая ж сітуацыя па ўсёй краіне,
— тлумачыць прадстаўнік BelPol. — Ну, і пошукавікі таксама мусяць працаваць згодна з алгарытмамі, паслядоўна — пачынаецца цягамотная, марудная праца з апытаннямі сведак, рассылкай арыенціровак… Бо здараліся такія сітуацыі: ёсць заява, што чалавек знік, быццам пасля таго, як паехаў у Расію. Следча-аператыўная група чыста фармальна правярае кватэру, але потым высвятляецца, што труп «зніклага без вестак» увесь гэты час стаяў ля шафы, закручаны ў дыван. Пасля такога супрацоўнікам ладзілі моцныя такія лупцоўкі».
Уладзімір таксама адзначае, што людзі ўзімку знікалі часцей, і потым іх знаходзілі толькі ўвесну, калі снег пачынаў раставаць.
Почему пропавших людей ищут так долго при большом количестве камер видеонаблюдения по всей стране?
В Беларуси работает 60 тысяч умных камер видеонаблюдения. Почему тогда пропавших людей ищут по две недели?
За последние недели в столице пропал не один человек — самым громким делом стали двухнедельные поиски 21-летней Яны Костренковой. К сожалению, девушку нашли мертвой 12 января в водоеме Слепяпской водной системы. Тело вытащили в километре от парка Челюскинцев, где ее телефон зафиксировали последний раз.
Представитель инициативы силовиков BelPol Владимир Жигарь объяснил «Нашай Ніве», почему даже такие громкие поиски растягиваются на так долго. При том, что по всей Беларуси, а тем более в Минске, растет количество умных камер видеонаблюдения.
«На такие результаты влияют два фактора. Первый, очевидный — подобные дела не касаются политики, поэтому здесь не видят смысла задействовать Республиканскую систему мониторинга общественной безопасности, Kipod, подключенную к большому количеству камер.
Хотя и стоит отметить, в некоторых пунктах эти камеры видеонаблюдения дают картинку совсем низкого качества — в тех же местах общественного питания или магазинах. Камеры, которые установлены в самом городе, на улице, уже намного лучше», — считает Владимир Жигарь, который в свое время работал в уголовном розыске Мозырского РОВД.
Но основная причина долгих поисков пропавших людей заключается в другом.
«Каждым пропавшим без вести в первые сутки в свое дежурство занимается следственно-оперативная группа. Они работают по алгоритму: расспросить родственников, выяснить нюансы вроде того, уходил ли близкий из дома раньше, пробить номер телефона и местонахождение телефона. Если человек не нашелся в течение суток, тогда этот материал передается в отдел розыскной работы уголовного розыска. И обычно там очень мало сотрудников. Например, у нас из 35 сотрудников уголовного розыска именно самих поисковиков было всего четыре. Примерно такая же ситуация по всей стране,
— объясняет представитель BelPol. — Ну, и поисковики тоже должны работать согласно алгоритмам, последовательно — начинается утомительная, медленная работа с опросами свидетелей, рассылкой ориентировок… Потому что случались такие ситуации: есть заявление, что человек пропал, будто после того, как поехал в Россию. Следственно-оперативная группа чисто формально проверяет квартиру, но потом выясняется, что труп «пропавшего без вести» все это время стоял у шкафа, завернутый в ковер. После такого сотрудникам устраивали сильные такие взбучки».
Владимир также отмечает, что люди зимой пропадали чаще, и потом их находили только весной, когда снег начинал таять.
Источник: Наша Нiва
No comments:
Post a Comment