Tuesday, May 27, 2025

Беларуская компания поставляет в Россию брендовую одежду в обход санкций и в ущерб госбюджету

Незаконный бизнес связан с «кошельком» Александра Лукашенко. Про «модную схему» пишет Беларуский расследовательский центр.

В Беларуси организовали поставки подсанкционной люксовой одежды в Россию. Это не только нарушает запреты США и ЕС, но и препятствует поступлению налогов и таможенных пошлин в бюджет нашей страны. БРЦ выяснил, во сколько беларусам могла обойтись роскошная жизнь россиян.

Расследование подготовлено совместно с литовским расследовательским центром Siena и российским изданием «Хроники.Медиа», при поддержке «Киберпартизан».

Вы когда-нибудь видели новую оригинальную куртку Balenciaga за $4? А жилет Dolce & Gabbana за $6,5? Именно такие цены на эти товары указаны в таможенных документах беларуской компании, которая доставляет брендовую одежду из Европы в Россию.

Почти сразу после начала полномасштабной российской войны против Украины компании-владелицы люксовых марок Christian Dior, Fendi, Louis Vuitton, Gucci, Saint Laurent и прочих приостановили деятельность в России. В середине марта 2022-го к частным решениям лидеров модной индустрии добавились санкции США и Евросоюза — в РФ запретили ввозить предметы роскоши.

Министерство торговли США с 11 марта 2022 года запретило экспортировать в Россию и Беларусь одежду, обувь, сумки, парфюмерию и прочие товары, стоимость которых превышает $1000 за единицу. Через несколько дней подобный санкционный пакет принял и Евросоюз, но с более строгими правилами — ограничил ввоз в Россию товаров дороже €300 за единицу. Эти запреты распространяются и на личные покупки россиян за границей. А в июне 2024 года ЕС ввел ограничения на экспорт предметов роскоши и в Беларусь.

Однако в Россию продолжают поставлять модные западные аксессуары и одежду. Как часто бывает в наших расследованиях, когда для одних возможности закрываются, другие находят, как на этом заработать. БРЦ выяснил, каким образом люкс обходит ограничения на пути в РФ и как от этого страдают простые беларусы.

Невозможное возможно

Российские торговцы люксовой одеждой демонстрируют в соцсетях брендовые товары. На одном видео девушка вертит в руках бежево-коричневый головной убор от Gucci. «Шляпа как у Мадонны для клиентки», — сказано в подписи к нему. На другом — мужчина показывает, как на нем сидит, по его словам, «самый дорогой бомбер в мире» от Louis Vuitton. Указана и цена — €120 тыс.

Реклама в фейсбуке говорит, что, несмотря на санкции, люксовые обновки российским модникам и модницам все еще доступны. Фирма, называющая себя «Белкарго», обещает доставку из Европы в Россию «без ограничений по цене».

Изучая ее страницу, мы наткнулись на пост от 12 сентября 2024 года:

«Выигрыш в цене: заказывая доставку товаров через нас, получатели груза избегают необходимости самостоятельно оплачивать пошлины на товары дороже 1000 евро. Это особенно актуально для люкс-брендов, стоимость которых значительно превышает эту сумму».

Это объявление привлекло наше внимание, потому что продавец открыто предлагает свои услуги по обходу санкций. Мы отыскали контакты, связались с фирмой в WhatsApp и оформили пробный заказ.

Оператор компании во время переписки предложила нам такую схему доставки: мы сами заказываем понравившуюся одежду, например, в итальянском интернет-магазине и оплачиваем покупку, а дальше либо продавец отправляет посылку на склад под Вильнюсом, либо сама «Белкарго» забирает заказ в Италии и доставляет его в Литву, там на товар оформляют документы, и он едет в Россию.

Журналисту БРЦ выслали таблицу, в которой для организации доставки нужно было указать бренд товара, артикул, вес, цвет, страну производства. Графы «цена» в ней мы не обнаружили. В ответ на уточняющий вопрос, как будут рассчитываться пошлины без стоимости, нам прислали новую таблицу — уже с недостающей графой.

«Сейчас обязательно уточняется стоимость товара», — отметил сотрудник «Белкарго» в сопровождающем сообщении. Однако дальнейшая коммуникация с компанией показала, что реальная цена покупки значения не имеет.

В таблицу мы вписали 10 мужских курток люксовых брендов — Brunello Cucinelli, Cortigiani, Herno, Fradi и других — с артикулами, по которым можно легко найти в интернете, сколько они стоят. Но в графе «стоимость» указали другие цены, существенно ниже. В сумме получилось €1730 вместо €6450. Никаких вопросов по этому поводу у компании не возникло.

Источник: БРЦ. Изображение создано с использованием ИИ

Позже мы скорректировали список: заменили несколько моделей товара, из-за чего общий вес заказа уменьшился с 16 до 15 кг. Но суммарная стоимость с вымышленными ценами осталась прежней.

«Белкарго» выставила счет за доставку из Милана в Вильнюс — $130, а из Вильнюса в Москву — $255. Судя по переписке, итоговую сумму посредник рассчитывает исходя из веса груза, без учета стоимости содержимого. В результате санкционные ограничения на ввоз товаров дороже €300 перестают работать.

Незаконная экономия

Занижение цен при импорте одежды отражается на доходах Беларуси от налога на добавленную стоимость (НДС) и ввозных таможенных пошлин (страны ЕАЭС делят между собой ввозные пошлины, поступающие каждой из них, в согласованных пропорциях). Когда импортеры декларируют заниженные цены, то и налог, и пошлины на ввоз импортной одежды платят, соответственно, меньше.

В случае нашего экспериментального заказа одежды реальной стоимостью €6450, мы должны были бы заплатить за ее ввоз 10% таможенной пошлины и 20% от стоимости товара и пошлины ввозного НДС. Получается более €2000. Если бы указали таможенную цену каждой заказанной куртки по €300 — максимальная цена одежды, которую можно вывозить из ЕС, то размер наших платежей в бюджет был бы вдвое меньше.

Но «Белкарго» собиралось взять с нас только треть даже от этой меньшей суммы. Причем это цена за все: с учетом и выплат всех пошлин, и логистических расходов, и прибыли компании.

Похоже, что «Белкарго» практически не платит импортных пошлин или не платит вовсе. В транспортных накладных за 2023–2024 годы, которые мы получили от источника в логистической отрасли, при поставке в Россию из Беларуси куртку Balenciaga, которая стоит более €3000, оценили в $4. Если в Беларусь товар ввозили по такой же цене, то на каждой тысяче ввезенных таким образом курток бюджет теряет почти €700 тыс.

Российский бюджет также несет потери из-за занижения цен в документах. При ввозе товаров из Беларуси импортер должен уплатить НДС, в данном случае 20%. Сумма напрямую зависит от стоимости товара. То есть в случае с реальными ценами российский бюджет получил бы около €600 тыс. с тысячи курток, а в ситуации с занижением до $4 — всего €724.

Кто под маской

В одном из постов на странице компании «Белкарго» в фейсбуке мы нашли ссылку на сайт cargo-buyer.ru и два контактных номера, по одному из которых и связались с компанией в WhatsApp. Второй указан и на cargo-buyer.ru, на котором также предлагают доставку одежды из Европы в Россию через Вильнюс. На сайте указано юрлицо, которому он принадлежит, — российское ООО «Паскальтрейд».

Однако в таможенных декларациях за 2023-2024 годы, которые имеются в распоряжении БРЦ, «Паскальтрейд» значится лишь получателем одежды из Беларуси. Отправителем во всех случаях выступает уже знакомое нам по предыдущим расследованиям ООО «Торговый дом Экспортторг». Эта компания связана с бывшим помощником Виктора Лукашенко, бизнесменом Александром Зайцевым. С конца 2020 по середину 2021 года он числился собственником «Торгового дома Экспортторг».

После Александра Зайцева владельцем компании стал Евгений Крохотин.

Подтверждают участие «Торгового дома Экспортторг» в схеме поставок брендовой одежды и другие документы. Литовские коллеги из расследовательского центра Siena передали нам таможенные декларации на почти 600 единиц товара из Италии — платьев, брюк, обуви, ввезенных в Беларусь. Отправителем в них указана итальянская логистическая фирма Lemon.

Компанию создали за неделю до полномасштабного вторжения России в Украину. Сайт зарегистрировали годом позже.

Марки поставленной одежды в документах не указаны, но на официальном сайте Lemon написано, что фирма работает именно с люксовыми брендами. Получатель — «Торговый дом Экспортторг».

Поставщик-рецидивист

«Торговый дом Экспортторг» — самый крупный беларуский снабженец России люксовой одеждой. В 2024 году, к примеру, он отправил соседям около 8 тыс. мужских курток итальянского производства — это 68% по весу и 59% по стоимости всего объема такого товара, поставляемого из Беларуси в РФ. Годом ранее — 55% по весу и 47% по стоимости.

Почти все куртки из Италии, которые компания завезла в Россию, по данным из имеющихся у нас деклараций, оформляли по цене до $40 за единицу. Если предположить, что разница между реальной и задекларированной стоимостью курток примерно такая, как в случае с нашим заказом, то беларусский бюджет только на этих поставках мог недосчитаться почти €1,1 млн.

Эти средства государство могло бы потратить на развитие образования или здравоохранение. К примеру, на ангиограф для исследования кровеносных сосудов и сердца или магнитно-резонансный томограф. В конце 2024 года из республиканского бюджета выделили около 5 млн. беларусских рублей (почти €1,4 млн) на покупку такой техники для медучреждения Гомельской области. Если бы поступивший товар оформили по закону, это позволило бы государству купить как минимум еще один из этих аппаратов.

В 2022–2024 годах «Торговый дом Экспортторг» участвовал еще в нескольких схемах по обходу санкций ЕС и США против России и Беларуси. По нашим подсчетам, за это время компания поставила в РФ не менее 825 микросхем американского и европейского производства.

Компания также фигурировала в поставках шин из Италии — еще одного подсанкционного товара. Несмотря на это, «Торговый дом Экспортторг» до сих пор не включили в санкционные списки ни Евросоюза, ни США. Это позволяет ему пользоваться международной логистикой и банковскими услугами.

Работая над этим расследованием, мы обнаружили еще одну компанию, не впервые замешанную в схеме по обходу санкций. Это — литовская Vinges Terminalas. В переписке с БРЦ представитель «Белкарго» сообщил, что на вильнюсский склад этой компании поступает одежда из Европы перед отправкой в Беларусь.

Издание «Инсайдер» упоминало ее в своем расследовании о поставке в Россию электронных устройств, которые используются в производстве беспилотников «Корсар» и «Шахед». Представитель Vinges Terminalas заверил наших коллег, что такой товар они не возили, но не исключил, что он мог храниться на складе.

В ответе на запрос БРЦ сотрудник Vinges Terminalas написал, что ему «неизвестно, используется ли склад в цепочке поставок предметов роскоши в Россию». В письме также сказано, что никаких договоров о сотрудничестве с компаниями «Паскальтрейд» («Белкарго») и «Торговый дом Экспортторг» у них нет и не было.

Мы также направили запросы компании «Торговый дом Экспортторг» и итальянской фирме Lemon, однако на момент выхода расследования ответы не получили.

Салiдарнасць

Tuesday, April 22, 2025

Виталия Бычкова осудили в 2022 за "насилие в отношении милиционера".

Виталия Бычкова осудили в 2022 за "насилие в отношении милиционера". После суда - в "список экстремистов" с пометкой "отбывает наказание".
Какой был приговор - неизвестно. Дело не публиковали.
28 октября 2024 он умер. Неясно, где это случилось - в тюрьме или на свободе.

Monday, April 21, 2025

Беларусы, которых вербовал КГБ, рассказали, как узнать «агента» и не сказать случайно лишнего

Люди, попавшие в поле зрения беларуских спецслужб, рассказали, как проходят «беседы» по вербовке, а также дали советы, как лучше вести себя в такой ситуации, стоит ли врать и как распознать «агента» в своем окружении (это очень непросто).

Исследователи проанализировали десять глубинных интервью с людьми, которых вербовали или на которых оказывали давление беларуские спецслужбы, а также семь аналогичных случаев, задокументированных правозащитным центром «Вясна». Некоторых из этих людей пытались вербовать не один раз. Все респонденты находятся за пределами Беларуси. Их истории приведены в исследовании анонимно, все имена в публикации изменены.

Кого и где пытаются вербовать

Авторы отмечают, что вербовка может происходить в самых разных обстоятельствах — от беседы на рабочем месте до «срежиссированного» задержания. Людям предлагали «сотрудничать» во время обыска, после задержания, перед судом, в колонии, а также уже после освобождения. Два человека рассказали о попытках спецслужб выйти с ними на связь через родителей.

«Если до 2020 года большинство случаев вербовки происходило в относительно „мягком“ формате — представители КГБ связывались с человеком через телефонный звонок, приглашали на разговор в свой офис, встречали на работе или в учебном заведении, — то после 2020 года методы изменились. В арсенале спецслужб появились более жесткие сценарии: задержания, обыски, насильственный привод на беседу», — пишут исследователи.

Раньше основной «группой риска» были активисты политических партий, протестных движений, участники митингов. После 2020 года вербовка перестала быть редкостью. По словам респондентов, сейчас под давление попадают не только активисты «со стажем», но и люди, хоть сколько-нибудь засветившиеся в гражданской деятельности.

Как проходит «разговор»

В зависимости от ситуации первый разговор длился от 40 минут до суток. Большинство респондентов сталкивались с тактикой «плохого и хорошего полицейского», иногда в лице одного человека. В одном разговоре могли чередоваться угрозы и предложения «сделки».

После 2020 года главным условием «сделки» стало освобождение: люди соглашались на сотрудничество ради выхода из ИВС или ради того, чтобы срок их задержания не продлили. Распространенной практикой было давление с упоминанием партнера, пожилых родителей, несовершеннолетних детей.

Еще один метод — «втирание в доверие». Вербовщики могли льстить собеседнику, выдавать себя за единомышленников. К примеру, одному из респондентов в ходе «беседы» предложили говорить по-беларусски. С другим спецслужбист обсудил политику.

— Мы па-чалавечы з ім размаўлялі: ён распавядаў, што яму вельмі Ціханоўскі падабаецца, але ненавідзіць Бабарыку; што ён не верыць у 97% і 3%, але пацвярдзіў мае думкі, пра 30−35% падтрымкі Лукашэнкі і што ён прайграў на гэтых выбарах… Частa на такіх «размовах» вы размаўляеце пра рэчы, пра якія ты не думаеш, што будзеш размаўляць з кадэбэшнікам, — вспоминал Максим, который попал на «разговор» во время задержания.

Еще одна распространенная практика — создать ощущение, что КГБ знает о человеке абсолютно все.

— Яны сунулі мне вельмі тоўстую тэчку такую, там было ўсё, што толькі можна: нейкія выпіскі з рахункаў, якія тэлефоны на мяне зарэгістраваныя, якімі карткамі банкаўскімі я карыстаюся — такі дастаткова тоўсты стос папер быў, — рассказал Анатолий, которого во время задержания «попросили» передавать информацию о беларусской диаспоре.

Чего хотят от завербованных

В 10 из 17 случаев респонденты должны были подписать бумагу о сотрудничестве. «Это были три строчки: я, ФИО, согласен сотрудничать, дата, подпись», — пересказал один из участников исследования. Некоторым предлагали также выбрать оперативный псевдоним.

В большинстве случаев от завербованных требовалась передача информации. Исследователи выделили несколько категорий интересов сотрудников КГБ:

  • собирать и передавать информацию о политическом / активистском сообществе;
  • установить контакт и передавать информацию о конкретном человеке;
  • собирать и передавать информацию о профессиональной группе;
  • написать и подать проект на зарубежное финансирование;
  • собирать и передавать информацию о беларусской диаспоре;
  • записать видео / сняться в ТВ-программе;
  • оказать профессиональную услугу.

Что чувствуют люди, когда их пытаются «вербовать»

Респондентам пришлось столкнуться с весьма непростыми эмоциями.

— Гэта непрыемны досвед, бо ты мусіш пераступіць праз нейкія свае прынцыпы, ты мусіш са сваім ворагам падпісаць нейкую ўгоду, хоць ты і разумееш, што яна пад прымусам, але ўсё адно, досвед гэты максімальна непрыемны, — рассказал Анатолий.

Некоторые сразу воспринимали подписание бумаг или обещание сотрудничества как временную необходимость, чтобы просто выйти из ситуации.

— Мне надо было оттуда выйти, я бы им пообещала даже мать расчлененную принести, если бы было очень надо, и это был мой шанс выйти. Поэтому, конечно, все пообещаю, но только не сегодня, я очень волнуюсь и я очень устала, — поделилась эмоциями Виктория, на которую давили в КГБ, угрожая арестом и благополучием родных.

Георгий признался, что заранее представлял эту ситуацию и свой отказ. Но в реальности, когда его начали «просить» собирать информацию, угрожая большим сроком, столкнулся с совсем другой внутренней реакцией.

— Іншая сітуацыя, калі ты сядзіш у іх і разумееш, што абставіны ў цэлым не вельмі добрыя. І я прыйшоў да высновы, што трапляць туды [у турму] бессэнсоўна, і калі ёсць магчымасць, трэба яшчэ барахтацца, змагацца. І што геройстваваць у гэтым моманце не трэба, калі ў цябе няма ідэі стаць вялікім палітвіязнем, таму што ўся гэтая рэпрэсіўная машына калечыць і ламае людзей. Але і падстаўляць альбо абгаворваць іншых людзей ня трэба толькі дзеля таго, каб самому выбрацца з гэтай сітуацыі. Таму што пытанне маралі таксама ніхто не павінен адкідаць, — пересказал он свои мысли в тот момент.

Как с этим справиться

Чтобы преодолеть последствия давления, респонденты советовали прдерживаться нескольких стратегий. К примеру, важно опираться на поддерживающее окружение — даже несмотря на страх, можно найти людей, готовых поддержать. Для кого-то оказались полезны ресурсные ритуалы — вроде горячей ванны или чтения книг. Другие упоминали обращение к психологу или психиатру при необходимости.

Еще один важный момент: не винить себя и стараться избегать обвинительных комментариев в соцсетях.

— Галоўнае, што вы выжылі <…>, — отметил Максим. — Я раю людзям, якія прайшлі праз такі досвед, старацца не вінаваціць сябе, прапрацоўваць гэта, рэфлексаваць, прагаворваць боль з блізкімі людзьмі, мажліва, падзяліцца акалічнасцямі спроб вербоўкі, калі вы можаце, таму што часта гэта раздзірае моцна знутры і важна падзяліцца для пражывання досведу і палёгкі.

Что сделать, чтобы не сотрудничать

Респонденты поделились несколькими способами того, как завершить сотрудничество или минимизировать вред от него.

  • Стать неинтересным спецслужбам, свести на нет вашу ценность как источника.
  • Прикидываться некомпетентным, создать впечатление, что вы ненадежны, забываете, боитесь действовать.
  • Минимизировать сообщаемую информацию, избегать деталей: отвечать только «да» или «нет», давать только общеизвестную информацию, избегать упоминания конкретных людей.
  • Намеренно выполнять задания формально и неэффективно, как при «итальянской забастовке».
  • Предупредить потенциальных пострадавших.

Еще один способ завершить сотрудничество — опубличить факт собственной вербовки. К примеру, так поступил Анатолий.

— Дастаткова гучна ўсім апублічыць, што я «агент», і я думаю, яны зразумеюць, што дамова скасаваная ў аднабаковым парадку, — поделился он.

По его словам, после этого он не столкнулся с какими-либо обвинениями в свой адрес.

— Прынамсі адкрыта ў твар мне ніхто не прад’яўляў, што я здраднік ці нешта такое. Іншая сітуацыя была б, калі я нікому нічога не сказаў, а пасля гэтага неяк ускрылася. Але мяне ў гэтым ніхто абвінаваціць не можа, бо ў мяне ёсць сведкі, што я адразу, у першы дзень, як апынуўся на волі, распавёў людзям сваю гісторыю. Маё сумленне чыстае, і мне здаецца, гэта адзіная правільная стратэгія.

А вот что в случае вынужденного контакта со спецслужбами не советуют делать люди, которые через это прошли:

  • говорить неправду, которую легко вскрыть — это может ухудшить ситуацию;
  • идти на прямую конфронтацию;
  • переоценивать или недооценивать спецслужбы — важно сохранять адекватную оценку их возможностей и рисков для вас.

Как выглядит и что думает сотрудник спецслужб

Типичный образ спецслужбиста респонденты описали как максимально нейтральный и незапоминающийся. Внешне это обычные люди, которые не выделяются ни одеждой, ни манерой поведения.

— Сярэдняга ўзросту, сярэдняга росту і сярэдняга выгляду, ты 100 чалавек убачыш на дзень такіх, звычайны дзядзька, — рассказал Анатолий.

«Вербовщики» не создают впечатления агрессивных или жестоких людей — напротив, их взгляды часто оказываются вполне традиционными и консервативными.

— Ім не чужыя базавыя сямейныя каштоўнасці, яны перажываюць, каб вайны ў краіне не было, у іх іншае бачанне, што можа да гэтай вайны прывесці. Але суверэнітэт, развіццё краіны, айцішка — базавыя каштоўнасці ў іх падобныя на каштоўнасці звычайных людзей, — поделился Максим.

По словам респондентов, сотрудники КГБ мыслят конспирологически и часто воспринимают мир в духе шахматной партии, где все люди — марионетки, управляемые более значительными силами. В их представлении нелояльность к государству автоматически означает потенциальную преступную деятельность, которую они должны предотвратить.

— У іх дыскурсе ёсць, што яны лепш за ўсіх усё ведаюць; што мы такія прымітыўныя, а яны ўсё пралічваюць наперад. Нават калі я нічога не парушыў, ці нешта несвядома раблю — ім лепш відаць, і яны перасякаюць. І нават калі парушаюць мае правы, яны гэтым папярэджваюць злачынствы супраць дзяржавы, якія могуць быць. Што яны сіла, якая абараняе дзяржаву ад падзення ў пропасць, — рассказал еще один респондент.

Что должно насторожить в обычной жизни

Определить сотрудников спецслужб в повседневной жизни сложно, но респонденты советуют обращать внимание на неуместные вопросы от незнакомцев. Например, если в разговоре неожиданно всплывает серия вопросов вроде: «Ты з Беларусі? Ты ж напэўна зваліў? Чым ты тут займаешся апазіцыйным, каб падтрымаць Беларусь?» — это повод насторожиться.

Один из интервьюируемых рассказывал, что сталкивался с такими ситуациями несколько раз и всегда предпочитал отвечать уклончиво: «Нічым, піва п’ю».

Если кто-то из ваших знакомых завербован — распознать этот факт также будет крайне сложно, единогласно ответили интервьюируемые. Однако настороженность может вызвать тот факт, что человек неожиданно «пропал с радаров», а затем вновь появился с очень конкретными вопросами, особенно если известно, что он прошел через репрессивную систему.

Источник: Салiдарнасць