ПРИМЕЧАНИЕ :
Психологическая война - это есть
война, направленная
на осуществление
выборочного уничтожения отдельных составных частей и групп наиболее
непокорных слоёв населения и ежедневного причинения всем остальным
огромных физических и душевных страданий
Смысл её ведения : парализовывание воли и возбуждение у всего
населения жутких страхов относительно своего дальнейшего будущего
в целях побуждения его к безоговорочному
подчинению любым указаниям своих властных структур.
Условия, при которых она начинается осуществляться : в ситуациях
создания обстановок, вызывающих стремительное нарастание числа случаев
проявлений массового неповиновения со стороны населения тех или иных
территорий и
возникновений для
существующей власти реальных угроз перекидывания настроений подобного рода на всех остальных граждан своих
государств
и
полной утраты своего контроля над всем происходящим вокруг.
Распад СССР,
происходивший в 90-91 гг. и одновременный развал экономик государственных
образований, возникших на постсоветском пространстве, с неизбежностью
оборачивался ухудшением управляемости отдельными их территориями и
нарастанием сепаратистских тенденций, но уже на региональных уровнях. В
России, как наиболее крупном из таких государств, тенденции подобного рода
обретали особый размах - по причине возникновения противостояния Центру со
стороны большого количества возникавших местных элит. В условиях
нестабильности и развала всей экономики кремлёвская власть, оказавшись почти
полностью лишённой средств, с одной стороны становилась неспособной
осуществлять финансирование государственных нужд в их полном объёме, а с
другой - принималась требовать от регионов своевременности передачи в Центр
всех собираемых налоговых средств. Представители многих региональных элит,
постоянно сталкивавшиеся с фактами несоблюдения обязательств со
стороны кремлёвского руководства и с огромным трудом изыскивавшие
возможности для латания многочисленных дыр в местных бюджетах, начинали со
всё большим возмущением относиться к требованиям подобного рода. В их глазах
Центр превращался в совершенно бесполезное и ненужное им передаточное звено,
которое осуществляло перераспределение полученных средств совершенно
несправедливым для них образом и без присутствия которого они могли бы
прекрасно прожить.
В условия, когда угроза развала России
становилась отчётливой и очевидной, федеральный центр начал ощущать острую
потребность в отыскании какой-либо общей идеи, которая бы могла
сплотить вокруг него всех граждан России. А так как в складывавшейся на
тот момент обстановке чего-либо позитивного отыскать было невозможно, в
Кремле решили действовать старым и многократно проверенным способом -
СОЗДАТЬ в глазах населения ОБРАЗ ВСЕОБЩЕГО ВРАГА, которым можно было бы
попеременным образом использовать то в качестве всеобщей страшилки,
то в качестве объекта, на который бы во всех нужных случаях можно было бы
направлять всю ярость и злость, накапливавшуюся в народе за весь
предшествующий период и таким образом разряжать обстановку. В данном
случае главная проблема оказывалась заключённой в том, чтобы подыскать
объект, который бы был вполне пригоден и наиболее удобен для представления
всем окружающим людям в качестве всеобщего зла. Соображения при этом были
следующие :
1) В связи с возникшим отсутствием у Российского
государства хоть сколько-нибудь серьёзных сил, средств и реальных
возможностей, такой общий враг должен быть внутренним - с тем, чтобы
не возникало как можно меньше поводов для вмешательств в процесс борьбы с
ним кого-либо третьего
2) Такой общий враг должен олицетворять собой
что-либо достаточно чуждое для подавляющего большинства россиян
(например мусульманство) с тем, чтобы не вызывать у них своим бедственным и
задавленным видом сочувственного отношения и жалости
3) Такой общий враг должен располагаться
где-либо на окраинах российского государства с тем, чтобы до
большинства россиян не докатывались всевозможные разрушительные воздействия
осуществляемой с ним войны и их повседневная жизнь могла протекать в
достаточно спокойном русле
4) Такой общий враг должен быть достаточно
многочисленным с тем, чтобы процесс его истребления и искоренения можно
было затягивать до бесконечности и всегда иметь под рукой подходящие объекты
для осуществления истязаний и показательных действий
5) Такой враг должен быть достаточно слабым
с тем, чтобы при складывании самой неблагоприятной и тяжёлой для себя
обстановки центральная власть всегда могла располагать достаточным
количеством сил и во всякий нужный момент жестоко отыграться на нём,
демонстрируя всем остальным факт уверенности в своих собственных силах и
прочности своего положения
После осуществления сопоставлений указанных требований со списком возможных
кандидатов на данную роль выбор был остановлен на непокорной
Чеченской республике.
Видя слабость позиций своих собственных ставленников (в
лице Д. Завгаева и компании) и стремительное нарастание мощи национального
движения Чечни, выступавшего за обретение её независимости, Кремль повёл
себя достаточно неожиданным образом. Вместо того, чтобы попытаться применить
грубую силу или наоборот официально признать независимость Чеченской
республик, он полностью самоустранился от осуществления какого-либо
вмешательства в ход процессов происходящих там событий, однако не
прекращая при этом отправки в неё всех ранее выделенных ресурсов и
средств. Многим здравомыслящим людям подобное поведение Центра казалось
бестолковым и невразумительным, вызванным его растерянностью в
складывавшейся ситуации. Но на самом деле всё осуществлялось хорошо
продуманным и хитроумным образом. Попросту говоря кремлёвское руководство
надеялось на то, что ещё не сформированные структуры чеченской власти и их
руководители, не обладавшие достаточным хозяйственным опытом, в столь
неожиданно сложившейся для них ситуации окажутся неспособными справиться с
навалившимися на них проблемами и тем самым дескридитируют себя в глазах
населения Чечни. В свою очередь продолжая отправку в Чеченскую республику
ранее выделенных для неё ресурсов и средств, Кремль с одной стороны
стремился производить хорошее впечатление на простых чеченцев фактом
того, что своим материальным участием он якобы не смотря ни на что
продолжает задумываться о их судьбах, а с другой же - он втайне
надеялся, что в обстановке возникавшего хаоса и неразберихи новое
руководство Чечни во многих случаях окажется вынужденным расходовать эти
средства не целевым образом, а на решение наиболее острых текущих проблем.
Нецелевое расходование поступивших средств в условиях их недостатка с учётом
особенностей менталитета кавказских народностей должно было по мысли
центральных властей привести к нарастанию взаимных обид между различными
представителями чеченской власти и поддерживающими их группировками
местных родовых кланов. В конечном итоге всё это должно было обернуться
возникновением между ними острой конкуренции (и откровенной вражды) и нарастанием числа
случаев несанкционированных захватов поступавших в республику средств из
стремления к опережению друг друга.
Подобные расчёты Кремля во многом оказались
оправданными. В свою очередь факты учащения в Чечне случаев разного
рода захватов поступавших материальных средств делали её территорию
весьма привлекательной для различных преступных сообществ, которые
принимались сколачивать свои группировки и под видом осуществления
изъятий и
конфискаций заниматься откровенными грабежами и разбоем. Российские
спецслужбы, стремясь стимулировать подобный процесс, принимались
наводнять Чечню бандами своих агентов. Будучи хорошо вооружёнными, такие
бандиты, выдававшие себя за представителей новой власти, принимались
пускать своё оружие в ход против всех, кто каким-либо образом пытался
помешать их грабежам и насилиям. Ведя себя столь дерзким и возмутительным
образом, указанные головорезы должны были стимулировать среди
населения Чечни стремление к приобретению различных видов
современного стрелкового оружия и использованию его во взаимных разборках друг с другом.
Стрелковое же оружие на территории Чечни имелось в значительных количествах
- российские воинские подразделения, покинувшие её пределы, по чьей-то
неведомой предусмотрительности оставили его совершенно нетронутым на своих
складах (да и несколькими годами позже, когда российская армия начала
осуществлять свои действия на территории Чечни, кремлёвское руководство по
этой же самой причине особо не препятствовало процессу почти открыто
осуществлявшейся торговли оружием между многими командирами отдельных
её частей и их фактическими врагами). Всё это по мысли кремлёвских стратегов
должно было привести к обретению Чечнёй имиджа "бандитской" республики.
Упорно отказываясь от официального признания суверенитета Чеченской
республики и стремясь к утверждению в общественном мнении мысли о
существовании знака равенства между словом "Чечня" и словом "бандиты, Кремль
таким образом хотел подвести его к мысли о другом : Да какие могут быть
переговоры с бандитами - их надо судить и наказать самым суровым образом. В
целях укрепления собственного авторитета среди всего российского населения
ему в тот момент времени была нужна маленькая, но победоносная война.
Не смотря на то, что руководство независимой Чеченской
республики принялось за осуществление мер по выявлению распространителей
столь вредоносных для неё проявлений и искоренению бандитизма на своей
территории, Центру удалось преуспеть в деле инспирирования подобного рода
процессов и распаления розни среди различных представителей и групп внутри
чеченской власти. С другой стороны, изображая позицию своего якобы
невмешательства в ход процессов, происходящих внутри Чечни, Кремль принялся
раздувать в средствах массовой информации истерию по поводу творимых
на её или с её территорий разбоев и бандитизма, но только в тех случаях,
когда потерпевшей стороной оказывались лица славянского происхождения и
не выражали чего-либо против, когда что-то подобное случалось между
чеченцами. Ведя себя указанным образом, он стремился добиться разрастание
недоверия между коренным населением Чечни и её жителями неместного
происхождения и подтолкнуть последних к выражению своей нелояльности по
отношению к своей новой власти. Прекрасно понимая, что власти Чеченской
республики, будучи постоянно занятыми огромным количеством наваливавшихся на
них проблем, окажутся неспособными постоянно отслеживать все шаги и поступки
нелояльно настроенных лиц и окажутся перед соблазном решить данную проблему
наиболее лёгким и простым способом - путём изгнания их за пределы своих
территорий. Воспользовавшись этим обстоятельством как удобным предлогом для
начала военных действий против Чечни и соответствующим образом подготовив
общественное мнение, Кремль в ноябре 1994 г. осуществил вторжение и попытку
захвата Грозного силами группы специально подготовленных военных. Но надежды
на то, что в значительной степени предварительно разобщённые чеченские
командиры и другие представители власти перессорятся и окажутся не способными организовать
эффективного противодействия силам вторжения, не оправдались. Вместо
желаемой легкой победы Кремль получил разгром и позор.
Потерпев провал в своих действиях и
разочаровав всех своей бездарной политикой, Центр принялся в срочном порядке
стягивать к границам Чечни боеспособные подразделения вооружённых сил. Ему в
срочном порядке и во что бы то ни стало нужно было одержать победу и
поставить на место всё население непокорной ему республики для того, чтобы
таким образом упрочить своё положение и укрепить сильно пошатнувшийся
авторитет. Намереваясь начать против Чеченской республики полномасштабные
военные действия с применением артиллерии, танков и авиации, там понимали,
что подобное применение обернётся многочисленными случаями гибели мирных
жителей и разрушениями их жилищ. А так как на территории Чечни
всё ещё
продолжало находиться значительное количество её жителей славянского
происхождения, случаи частой гибели которых в результате
предполагавшегося
массированного применения бомб и снарядов могли обернуться массовыми
возмущениями и протестами со стороны подавляющего большинства
россиян по
поводу столь негуманного ведения войны, Кремль вынужден был отложить
момент
начала осуществления активной фазы действий до момента вывода из
предполагаемых зон боёв всех лиц славянского происхождения. Как только
подобное оказалось
достигнутым, подразделения российской армии принимались одно за
другим окружать
чеченские селения и города и в случаях сталкивания там с сопротивлением
республиканских сил (вооружённых по преимуществу лёгким стрелковым
оружием) без особых раздумий и колебаний принимались их бомбить и
разносить ударами артиллерии. После того, как конкретные очаги сопротивлений
оказывались подавленными, военные принимались доставлять к разрушенным ими
селениям старейших представителей изо всех окрестных чеченских населённых
пунктов и открыто заявлять тем о том, что в случаях повторения попыток
оказания какого-либо сопротивления с их селениями произойдёт то же самое.
В ситуациях же, когда факты столь варварских разрушений целых селений и
многочисленных гибелей мирных жителей становились достоянием гласности,
специально уполномоченные представители российских спецслужб называли
подобные селения очагами серьёзного сопротивления, а всех погибавших при
этом мирных жителей - мятежниками и бандитами. Для большей же убедительности
и в качестве подкрепления своих слов они приводили всем сомневающимся
подтверждающие показания специально отобранных для этого чеченцев с
уголовным прошлым, которые досрочно освобождались от наказания в
обмен на готовность выражать самую гнусную ложь всякий раз когда от них
потребуют этого их фактические хозяева.
Факт огромного количества разрушений оборачивался
тем, что жители Чечни, лишившиеся своих жилищ, вынуждены были в массовом
порядке покидать места своих жительств и становиться беженцами. Стремясь не
допустить растекания основной массы чеченцев по всей России, федеральные
власти принялись за организацию на прилегающих к Чечне территориях
специальных лагерей для их временного размещения. Поступая указанным
образом, Кремль стремился к тому, чтобы как можно большее количество
жителей соседних республик, которые с сочувствием относились к чеченцам
и во многих случаях были готовы к поддержанию их в борьбе с федеральным
центром, увидели на примере указанных беженцев какие ужасные невзгоды и
беды обрушатся на них в случае открытого поддержания ими вооружённых
формирований Чеченской республики. Руководители многих российских
регионов, населённых по большей части мусульманами, оказывались
вынужденными, стиснув зубы, молчать и мириться с теми беззакониями, которые
творились в Чечне и сдерживать своих соплеменников от проявления крайностей
по отношению к Центру с тем, чтобы не допустить погружения в пучину бед и
отчаяния очень многих людей, за судьбы которых они становились
ответственными.
Но помимо чеченцев свидетелями грубых
насилий и беззаконий, творившихся на чеченской земле, оказывались многие
военные и гражданские лица, которые направлялись туда федеральным центром в
служебные командировки. Стремясь к недопущению их взрывов негодований по
данному поводу и выражению категорических отказов в осуществлении злодеяний
подобного рода своими руками, федеральное руководство принималось делать
так, чтобы колонны милиции и военных, перемещавшиеся через уже захваченные
районы Чечни не обеспечивались надлежащими мерами безопасности и попадали
под огонь засад повстанцев, действовавших в их тылах. Регулярные случаи
понесения подобного рода потерь по мысли Кремля должны были
подливать масла в огонь и вызывать у военных ненависть и безоглядную ярость
по отношению ко всем чеченцам, что как раз и требовалось ему для
осуществления под видом зачисток разного рода карательных акций. С другой
стороны осознавая тот факт, что в среде военных и командированных
гражданских лиц может оказаться достаточно большое число слишком
впечатлительных и достаточно глупых лиц, которые в тех или иных контекстах
станут рассказывать всем посторонним о конкретных случаях злодеяний,
ежедневно творившихся в Чечне. В целях создания обстановки, не
способствующей осуществлению нежелательных огласок каких-либо преступных
фактов, федеральная власть принималась сквозь пальцы смотреть на случаи
торговли оружием, участия в незаконной торговле нефтепродуктами и
откровенного расхищения средств, централизованно поступавших в Чеченскую
республику. Превратив Чечню в своего рода "чёрную" дыру, в которой и
по сей день продолжают бесследно растворяться огромные материальные
ценности, федеральная власть добилась другого. Представители российских
спецслужб в Чеченской республике, собирая информацию о преступной
деятельности конкретных военных и гражданских лиц, в то или иное время
находившихся там в служебных командировках и документируя её
соответствующим образом, накапливали на каждого из них гору компромата.
В ситуациях, когда кто-либо из указанных лиц начинал вести себя
непозволительным (с точки зрения федеральных властей) образом, подобный
компромат извлекался и им недвусмысленным образом указывалось на то, что если
они в самое ближайшее время не изменят своих линий поведения, то их ожидает
длительный тюремный срок со всеми вытекающими из этого последствиями. Именно
указанным образом кремлевская власть превращала в послушных исполнителей
любой своей воли всех тех, кто привлекался ею для какого-либо участия в
событиях в Чечне.
В свою очередь чеченские вооружённые
формирования, обнаруживая свою неспособность противостоять наступавшим
подразделениям российской регулярной армии в открытом бою по причине
отсутствия у них тяжёлого вооружения и ежедневно сталкиваясь с фактами их
жестокого отношения по отношению к своему мирному населению, принимались
изменять тактику ведения своих боевых действий. Осуществляя нападения из
засад на колонны военных и предприняв ряд удачных рейдов вглубь
российской территории, маленькая Чечня привела в полную растерянность
правителей огромной России и сумела таким образом заставить их сесть за стол
переговоров о достижении мира. Уходя от одного своего позора в Чечне,
федеральные власти приходили к факту очередного провала своей политики в её
отношении.
Но дважды потерпев поражение и понеся
значительные материальные и людские потери в чеченской войне, Кремль
продолжал нуждаться в достижении какой-либо победы целях укрепления своего
весьма шаткого положения и придания себе авторитета в глазах широкого
общественного мнения России. Но так как победы в виде достижения для своего
населения реальных улучшений в жизни оказывались для него непосильными,
федеральный центр за неотысканием чего-либо более подходящего опять и опять
вынужден был возвращать свой взгляд к Чечне и замышлять против неё нечто
гораздо более коварное чем то, что уже было осуществлено против неё в
прошлом. Суть нового замысла с одной стороны состояла в обезглавливании
чеченского движения путём уничтожения его всеми признанного и
несомненного лидера - Джохара Дудаева и создании обстановки нездоровой
конкуренции среди других влиятельных представителей Чечни в их борьбе за
занятие его места, а с другой - в осуществлении раскола чеченской нации
на две непримиримые половины и их взаимном истребления руками друг друга.
Исходя из соображений подобного рода, федеральная власть принялась
освобождать из мест заключения лояльных ей уголовников чеченского
происхождения и формировать из них на своей территории
милицейские подразделения специального назначения. С момента
осуществления нового, уже третьего, вторжения на территорию Чеченской
республики подразделения подобного рода "милиции" начинали широко
использоваться для осуществления вместе с российскими военными разного рода
зачисток и карательных акций. В этом деле для чеченской милиции отводилась
самая грязная и неблагодарная роль - запачкивая свои руки кровью мирных
жителей и творя в их отношении произвол в самых жутких формах его
проявления, её представители должны были таким образом подтвердить факт
своей лояльности по отношению к федеральной власти и оправдать оказанное им
"доверие". Зная о том, что родственники убитых и униженных жителей согласно
чеченским традициям примутся мстить своим кровным обидчикам, представители
Центра при сталкивании с любыми случаями нападений чеченских милиционеров
производили самые тщательные разбирательства и сурово наказывали всех
каким-либо образом покушавшихся на институт её власти. В то же время они
закрывали глаза на те случаи, когда представители чеченской милиции
принимались врываться в жилища своих откровенных недоброжелателей без
наличия на то достаточных оснований и уводить их в неизвестном направлении.
В ситуациях поступления заявлений об исчезновении указанных лиц или
обнаружения их обезображенных трупов федеральная власть просто разводила
руками, указывая на факт военного времени и на то, что всё это якобы является
прямым результатом междоусобных разборок чеченских бандитов и по этой причине не
заслуживает обращения на себя сколько-нибудь серьёзного внимания.
Превращая чеченскую милицию в объект
ненависти для подавляющего большинства чеченского населения, Центр
вместе с тем принялся за осуществление мер направленных на то, чтобы
подтолкнуть определённую его часть на путь вступления в сотрудничество с ней.
Суть подобного рода мер заключалась в осуществлении публичных призывов к
возращению к мирной жизни и своим семьям в отношении всех чеченцев, не
принимавших активного участия в действиях против федеральных сил. Но для
того, чтобы мирно жить и иметь возможность обеспечивать свои семьи всем
необходимым каждому человеку нужна работа. В условиях наличия весьма
ограниченного количества рабочих мест и огромного числа желающих их занять с
неизбежностью возникала конкуренция. Всем желающим занять такие места
предлагалось вступить на путь сотрудничества с чеченской милицией. Те,
кто выражал свои согласия и принимался доносить на своих соседей и
прочих знакомых получал ту или иную работу в зависимости от степени
своего "усердия" и "полезности" для федеральной власти именно в указанном
смысле, тех же, кто отвергал подобные предложения ожидал
неизменный отказ. У чеченцев, не желавших становиться предателями и
стремившихся оставаться честными перед самими собой в такой ситуации оставалось только
два пути - либо любыми правдами и неправдами пытаться вырваться за пределы
Чеченской республики либо опять брать в руки оружие и уходить в горы.
Создавая внутри Чеченской республики рукотворный ад под вывеской начала
восстановления в ней мирной жизни, федеральная власть вставала на путь
объявления её населению полномасштабной психологической войны.
Но любая война оказывается чреватой
ответными действиями. Видя столь откровенное лицемерие в действиях
федеральной власти, осуществляемых по отношению к Чечне и пагубность их
последствий для всех без исключения чеченцев, чеченские полевые командиры
принялись за отработку новой тактики своей борьбы. В условиях, когда многие
представители чеченской нации оказывались истреблёнными, заведенными в
различными идейные тупики или (по самым разным причинам) вынужденными покинуть
свою историческую родину, они не могли более рассчитывать на возможность
создания вокруг себя многочисленных повстанческих формирований. Суть
новой военной тактики чеченских полевых командиров заключалась в
осуществлении минно-подрывной войны (как на территории самой Чечни, так
и за её пределами) и разоблачать ложь со стороны федералов
перед лицом мирового сообщества. Первоначально оказавшись шокированным и
неготовым к подобным ответным мерам со стороны чеченских полевых командиров,
Кремль обнаружил в фактах гибели многих людей в осуществлявшейся минной
войне и создававшейся в связи с этим атмосферы напряжения и страха ряд
весьма положительных для себя моментов. Возникавшие информационные поводы
обращали на себя внимание подавляющего большинства россиян и отвлекали их от
участия в выражениях недовольств своему правительству в связи с низким
уровнем их жизни, массовой безработицей, фактами повсеместной задержки
зарплат и удорожанием транспорта и энергоносителей. В создавшейся для себя
обстановке федеральный центр поставил себе задачу максимально обескровить
чеченские повстанческие формирования и вытеснить их в малонаселённую горную
часть Чеченской республики, но ни в коем случае не производить полного их
уничтожения. Логика тут была предельно проста - если чеченские
повстанческие формирования будут полностью уничтожены, то некому будет
создавать новые информационные поводы для отвлечения россиян от проблем
своей внутренней жизни и откровенных выражений недоверия и недовольств
своему правительству в моменты их наибольшего обострения. При рассмотрении
узла чеченских проблем именно под указанным углом зрения становится понятной
причина "неуловимости" подавляющего большинства чеченских полевых командиров
для российских спецслужб и военных (при всём при том когда журналисты во
всех необходимых случаях достаточно быстро удавалось вступать с ними в
контакты). Стремясь наглухо блокировать отряды чеченских повстанцев и не
оставлять им никаких возможностей для осуществления прорывов в равнинную
часть Чечни и за её пределы в моменты, когда Кремль не нуждается в
информационных поводах тревожащего всё население плана (например в
преддверии всевозможных выборов и в ситуациях испытания потребности в
поддержке со стороны подавляющего большинства населения при принятии тех или
иных важных решений), федеральные силы ослабляют такую блокаду и оставляют
разного рода лазейки в те моменты, когда у Кремля возникает потребность в
создании информационных поводов резко негативного плана (например когда
заканчивается время раздачи предвыборных обещаний и население начинает
решительно требовать обещанных улучшений). Как только формирования
повстанцев находя оставленные им лазейки, вырываются наружу и создают для
Кремля нужные ему тревожные поводы, их стремятся частично уничтожить и
частично загнать назад в заранее отведённые им пределы. В то же самое время
принимаясь производить разного рода рейды и масштабные операции с
привлечением к ним значительных сил милиции и военных на глазах у всего
населения, Кремль таким образом всякий раз стремится укрепить всех
людей в мысли о том, что возникающая угроза их стабильности и спокойствию
является не мифической, а вполне реальной и защитить их от неё по силам лишь
только ему одному. Будучи перед этим непопулярным и не очень желанным,
он словно по мановению волшебной палочки вдруг становится для всех хорошим и
нужным. Выступая в роли гаранта, способного при любых обстоятельствах и
обстановке обеспечивать спокойствие и мирную жизнь для всего российского
населения, Кремль в таких ситуациях предлагает ему отложить
решение тех или иных наболевших проблем социального плана до наступления
более подходящего времени и мобилизовать все свои усилия для борьбы с
его якобы главным и общим злом - непокорившимися чеченцами.
Федеральный центр таким образом (вопреки всем осуществляемым
им заявлениям) оказывается незаинтересованным в распутывании узла всех
чеченских проблем. Он наоборот заинтересован в том, чтобы они существовали и
тлели бесконечно долгое время, но только контролируемым им образом. Начав
вести психологическую войну против Чечни, Кремль в конечном итоге оказался
вынужденным развернуть её против населения всей России - таким оказался
логический итог его окончательного морального падения и закономерный
результат его бездарной политики.
Касторный Владимир Вениаминович
Россия, г. Ростов-на-Дону
